Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг - Борис Мегорский

Так вот, с помощью поданных сигналов на нарвские крепостные стены пригласили зрителей – коменданта Горна со старшими офицерами, а также «со тщетной радости не токмо все люди, но и малые дети выбежали смотреть и чаянному генералу Шлипембаху, со воздетыми руками, тысящекратного счастия и благословения желали» ^[998]. В городе «была для мнимого того сикурсу такая радость и веселие, что во все колокола звонили и разставливали по улицам столы с яствою и питием, и всяк для смотрения бежал на городскую стену» ^[999]. Представление можно было начинать.

«Шведы» Петра и русские Меншикова построились в боевые порядки на открытом месте друг напротив друга и начали сближаться со стрельбой (из мушкетов стреляли пыжами, а из пушек – ядрами поверх голов). Затем «шведское» правое крыло (этот фланг был ближе к городу, и на нем следовало показать самую зрелищную часть маскарада) атаковало московитское левое крыло, которое «по некоторому учиненному супротивлению стало уступать и нарочно мешаться»; комендант и горожане могли ясно видеть со стен, как «шведский» строй ведет упорядоченный огонь, в то время как русские беспорядочно отступают, снимают караулы и шатры в лагере, запрягают лошадей для общего бегства ^[1000]. Эта картина полностью уверила коменданта в том, что к нему на помощь прорывается сикурс и что навстречу ему необходимо выслать вылазку. За пределы крепости была отправлена кавалерия и пехота (100 рейтар и 1200 солдат с четырьмя пушками по русским данным и по шведским – 800 пехотинцев полковника Лоода и 150 рейтар подполковника Мурата). Тем временем пехота «обоих дружелюбных неприятелей» палила друг по другу холостыми патронами, и «шведы» медленно теснили русских все ближе к городу – где они могли бы более выгодно атаковать вылазку и отрезать ее от крепости. В лесу в засаде с той же целью встал драгунский полк Ренне. Все было готово к тому, чтобы захлопнуть ловушку: «Которым образом из сей малой игры удобно бы большая комедия и знатная нечаянная победа могла учиниться»^[1001].

Конные офицеры от «притворных шведов» во главе с полковником Арнштедтом (представителем польского двора) выехали вперед навстречу вылазке, как бы приглашая к себе офицеров гарнизона (ведь задача всей игры заключалась в получении информированных языков). И действительно, к ним, оторвавшись от основной массы войск, поспешили кавалерийские офицеры подполковник Марквард (Адлерфельд ошибочно указывает на полковника Карла Мурата, который попал в плен позднее при взятии Нарвы) с ротмистром и тремя корнетами. Встретившиеся офицеры «друг друга поздравили…. обнимались и целовались и толь дружелюбно меж собою обходились, что они будто друг с другом склеились»^[1002]. Полностью потерявших бдительность шведов разоружили и взяли без боя; так же поступили с другими шведами, которые на радостях въезжали прямо в строй русских драгун полка Горбова в синих епанчах. И хотя русским солдатам было строжайше приказано не поднимать шума, чтобы не спугнуть шведов, заманить всю вылазку не удалось – один из шведских офицеров, пьяный, обнаружив себя окруженным врагами, не дал себя разоружить, «пистолью сам себя отчаянным образом застрелил и тем прочих от приближения отпужал» ^[1003].

Пришлось раскрыть карты, и драгуны Горбова бросились на шведов. Из Нарвы по русским открыли пушечную пальбу. Заслышав открывшуюся канонаду, драгуны Ренне и новгородская конница выскочили из засады в кустарнике и также атаковали вылазку. Шведские рейтары успели достаточно отдалиться от крепости, поэтому были отрезаны от нее и разбиты, а их остатки преследованы до крепостных ворот. Затем русские всадники набросились на пехоту и также прогнали ее в крепость. Возможно, что Преображенский полк также принял участие в разгроме. Свою пехоту и пушки шведы успели увести обратно в крепость, но понесли потери убитыми, ранеными и пленными. Погибло также немало горожан, крестьян и женщин, которые поспешили выйти из крепости вслед за вылазкой с целью грабежа на поле боя ^[1004]. Отдельным участникам этой вылазки удалось выжить, но не вернуться в крепость; они скрылись в лесу и затем пробрались в Ревель ^[1005]. Несмотря на продолжающуюся осаду и блокаду города, коменданту Горну удавалось пересылать шифрованные письма в шведские Ригу и Ревель. В частности – очевидно, чтобы избежать нового конфуза с «мнимым сикурсом», когда русские использовали известный им шведский «лозунг» (два орудийных выстрела), – Горн просил сообщить ему сигналы, по которым можно будет достоверно узнать о подходе шведских подкреплений^[1006].

Доступные нам источники не позволяют узнать, вдохновлялся ли Меншиков каким-нибудь примером, задумывая свою стратагему. Однако можно назвать прецедент с демонстративным сворачиванием осадного лагеря с целью ввести в заблуждение осажденных. Чтобы сделать генеральный штурм Буды 2 сентября 1686 г. неожиданным, имперские войска на виду у турок построили свою пехоту и кавалерию спиной к крепости как будто для марша против сикурса, однако потом стремительно развернулись и пошли в атаку^[1007].