Красный флаг. История коммунизма - Дэвид Пристланд

Однако, несмотря на силу и влияние, коммунистические партии Западной Европы с согласия Москвы оставались частью коалиции Народного фронта: и коммунисты, и правительства Народного фронта должны были выиграть войну, привести народы к миру. Следовательно, им пришлось умерить революционные настроения своих последователей. В 1941 году Французская коммунистическая партия организовала серию политических убийств, которая привела к кровавым расправам со стороны немцев и вызвала недовольство местного населения. Вскоре они выбрали менее милитаристскую линию и к 1943 году присоединились к временному правительству де Голля, объединившему все классы, выступавшие против фашистов.

Самым ярым сторонником политики Народного фронта являлся лидер итальянских коммунистов Пальмиро Тольятти. Он был рассудительным, осторожным политиком, начитанным интеллектуалом с широким кругозором. Все это способствовало тому, что он одинаково успешно управлялся с опасным миром Коминтерна и более свободной Италией, где коммунизм всегда оставался менее влиятельной силой. Тольятти родился в Генуе, в семье государственного служащего. Он был близким другом Грамши и вместе с ним членом радикальной организации «Ордине Нуово» («Новый строй»), образованной после Первой мировой войны. После ареста Грамши он стал лидером Итальянской коммунистической партии, продолжая жить в эмиграции в Москве. Вскоре он занял высокий пост в Коминтерне и был его представителем в Испании во время гражданской войны. Сохраняя приверженность сталинскому режиму, он серьезно размышлял о причинах незначительного влияния коммунизма и Коминтерна в Западной Европе. В своих раздумьях он в основном опирался на «Тюремные тетради» Грамши — новый канонический партийный текст, который он единственный видел в Москве после смерти Грамши в 1937 году. Усвоив уроки собственных неудач в 1920-е годы, Грамши утверждал, что коммунистические партии Запада должны отказаться от стратегии большевиков^[446], так как исторические и политические обстоятельства слишком разные. Для народа России государство было всем, поэтому здесь большое значение при захвате власти большевиками имела «маневренная война». На Западе же гражданское общество было намного сильнее, революция могла осуществиться лишь в результате длительной «позиционной войны». В ходе этой «войны» коммунисты и рабочий класс были вынуждены захватить не только общественно-политическое, но и культурное лидерство. Тольятти привнес идеи Грамши в программу Итальянской компартии, которая в годы Сопротивления пользовалась широкой поддержкой и, следовательно, имела все шансы стать передовой национальной партией. Главной стратегией являлось установление гегемонии (всеобъемлющего, тотального влияния) над всеми сторонами общества — семьей, деревней, работой, искусством, а не только над государством. Тольятти тем не менее был менее радикальным коммунистом, чем Грамши. Грамши никогда не отступал от революционной политики, он не одобрил бы сотрудничества Тольятти с многочисленными буржуазными группами и организациями, включая средний класс и крестьян, а на более высоком политическом уровне даже христианских демократов. Как и французские товарищи, итальянские коммунисты стремились сохранить традиции левого национализма — триколор, Гарибальди, Рисорджименто. Фундаментальные общественные преобразования были отложены на далекое будущее, парламентское правление и капитализм требовалось пока сохранить.

Партия Тольятти являлась не более демократичной, чем партия Тореза, сам Тольятти был почти так же предан Сталину. Однако культура итальянских коммунистов оказалась новой. Если французская партия оставалась сектантской организацией образца 1930-х годов, ориентированной на рабочих, Тольятти, напротив, воспользовался тем, что Муссолини разогнал Итальянскую коммунистическую партию. Тольятти возродил ее. Он привел в партию группу коммунистических лидеров, образованных интеллектуалов, которые выросли не в большевистской культуре и придали итальянскому коммунизму оттенок городского движения, современности и космополитизма.

Стратегия Тольятти была успешной: она особенно привлекала поколение склонявшихся к левым взглядам интеллектуалов, возмущенных теми, кто сотрудничал с фашистами. Их участие в (Сопротивлении было значительным, а среди левоцентристов, напротив, образовался вакуум^[447]. Численность Коммунистической партии возросла с 5 тысяч (середина 1943 года) до 1 771 000 человек (конец 1945), большинство новых членов составили рабочие и крестьяне. Кроме того, с партией сотрудничали 5 миллионов членов профсоюзов. Несмотря на это, ей не удалось набрать нужное количество голосов на выборах, поэтому партия так и осталась в оппозиции (в союзе с социалистами)^[448].

Другими коммунистами, которые успешно проводили политику Народного фронта, были чешские. Как французские и итальянские коммунисты, чешские представляли собой значительную политическую силу перед войной. Находясь во главе Сопротивления, они присоединились к некоммунистическому правительству президента Бенеша. Сталин обещал Бенешу поддерживать его на полу премьер-министра после войны, если тот сделает все возможное, чтобы лишить коллаборационистов политической силы.

На рубеже 1944 и 1945 годов Сталин оказывал серьезную поддержку Народным фронтам. Он с большей готовностью, чем в 1930-е годы, принимал сотрудничество коммунистов с буржуазными правительствами, особенно в Италии и во Франции, где коммунисты, как он надеялся, будут противостоять любым попыткам британцев и американцев вмешаться в политику. Он даже согласился с тем, что захват власти коммунистами на Западе будет неумерен еще некоторое время, и настаивал на том, чтобы коммунисты на время оставили угрожающие разговоры о мировой революции, первостепенной задачей Сталина в 1945-м, как и в 1935 году, была безопасность СССР. Несмотря на поражение Германии, он считал, что еще не время успокаиваться. Война серьезно подорвала советую экономику. Согласно статистике, она потеряла 23% физического капитала. Сталин боялся, что агрессивная Германия снова восстанет из пепла. Однако он столкнулся лицом к лицу с новым соперником, более богатым и намеренным устанавливать послевоенный порядок. Этим соперником были США. В 1945 году, однако, Сталин все еще верил, что некоторое время между Востоком и Западом будет возможен мир и даже сотрудничество.

Возросший за годы войны авторитет СССР укрепился благодаря новым союзам левоцентристских сил в большинстве стран Европы. Правые радикалы были дискредитированы нацизмом, однако уроки были вынесены также из более ранней истории. Причину резкой радикализации политики 1930-х видели в экономике государственного невмешательства 1920-х годов. После войны в качестве более подходящей экономической модели стал рассматриваться рынок, сдерживаемый рациональным регулированием и планированием. Государствам также следовало выделить средства на повышение общественного благосостояния. Такие перемены были на руку коммунистам, сотрудничавшим с умеренными Народными фронтами. На выборах они получили значительное количество голосов даже там, где раньше имели очень слабые позиции: 10,6% в Голландии и 12,5% в Дании.