Падение Римской империи - Питер Хизер

Мы можем лишь строить предположения о том, каким образом удалось преодолеть трудности, с которыми была связана интеграция германоязычных вандалов и ираноязычных аланов. Должны были также возникнуть трудности и в отношении социальной структуры. Я подозреваю, что официальный титул, принятый хасдингскими монархами с этого момента, reges Vandalorum et Alanorum, «короли вандалов и аланов», являлся чем-то гораздо большим, чем вежливая уступка общественному мнению: скорее это был самый простой способ отразить ограниченный характер интеграции. Паника, которую вызвали у этих племен действия Констанция, побудила к объединению 70–80 тысяч человек, которые могли выставить армию численностью в 15–20 тысяч воинов.

После первоначальных успехов в борьбе с силингами и аланами в Испании Констанций решил на время приостановить операции, чтобы расселить вестготов в Аквитании. Эта передышка облегчила положение перешедших через Рейн. Гундерих, глава нового вандальско-аланского союза, по-видимому, воспользовался ею для того, чтобы попытаться взять под свой контроль свевов и их короля Гермериха. Труднопроходимая горная местность Северной Галлеции позволяла свевам оказывать сопротивление неприятелю, но они вели борьбу в условиях изоляции. Удары со стороны империи возобновились в 420 г., когда римский командир по имени Астерий прорвал блокаду, по-видимому, не желая, чтобы Гундерих увеличил число своих сторонников. В этот момент последовала смерть Констанция. В 422 г. началась еще одна совместная римско-вестготская кампания против вандалов и аланов, которые теперь отступили в Бетику. Учитывая, сколько времени требовалось империи, чтобы организовать хоть что-то, вполне возможно, что необходимые меры были предприняты еще Констанцием до его смерти.

Два значительных римских войска — одно под командованием Кастина (вероятно, из галльской полевой армии), другое — Бонифация (возможно, из Северной Африки), соединились на сей раз с крупными силами вестготов для наступления на вандалов. Но если политическая неопределенность, царившая при дворе, не сорвала кампанию в самом начале, то, во всяком случае, сделала невозможной ее успех. Бонифаций поссорился с Кастином — предположительно из-за изгнания Плацидии — и ушел в Африку. Операция продолжалась, и поначалу казалось, что Кастин вот-вот добьется победы, осуществив успешную блокаду неприятелей, которая, согласно Гидацию, поставила бы их на грань капитуляции. Однако, согласно все тому же Гидацию, Кастин затем «безрассудно» ввязался в битву, которую из-за «жадности» вестготов проиграл. Гидаций, однако, не сообщает подробностей этого предательства, у него были причины для ненависти к вестготам, и я не уверен в достоверности этого сообщения. Утрата армии Бонифация помочь делу не могла, но гораздо более вероятно, что поражение Кастина стало общим результатом объединения вандалов и аланов. Поскольку четырьмя годами ранее объединенные силы римлян и вестготов смогли нанести поражение обеим группам по отдельности, то объединившиеся вандалы и аланы обрели теперь гораздо большую способность к сопротивлению. После этого поражения Кастин отступил на север, в Тарракону, чтобы обдумать создавшееся положение. Но прежде чем удалось начать следующую кампанию или хотя бы выработать новую стратегию, скончался Гонорий, и Кастин возвратился, чтобы, как мы отмечали, стать главнокомандующим в Италии при узурпаторе Иоанне. Политический хаос в центре похоронил все планы ликвидации еще остававшихся после вторжения из-за Рейна варваров.

В то время как Италию раздирали распри, вандалы и аланы вновь пребывали в мире. Неудивительно, что события в Испании привлекали мало внимания хронистов, учитывая, сколько высокопоставленных лиц пострадало при дворе, и мы вообще ничего не слышим о вандалах и аланах между 422–425 гг. Однако после указанного времени они проявляют активность в течение трех лет в богатых районах Южной Испании: взятие ими Картахены и Севильи — эпизоды, особенно ярко описанные Гидацием. Однако по своему опыту, вынесенному из времен господства Констанция в 410-х гг., эти народы прекрасно знали, что когда при дворе со временем появляется новый властитель, то они становятся врагом государства номер один. Они проникли в Испанию силой и ни разу не вели с центральным имперским правительством переговоров о заключении какого-либо соглашения. Таким образом, во время, по-видимому, наиболее длительного междуцарствия они также знали, что им следует строить долговременные планы на будущее.

В 428 г., после смерти Гундериха, верховенство над вандалами и аланами перешло к его сводному брату Гейзериху. Историк VI в. Иордан в своей истории готов, известной как «Getica», набрасывает портрет нового короля, который в римских кругах восприняли как обобщенное изображение коварства варваров (33.168): Гейзерих «был невысокого роста и хромой из-за падения с лошади, скрытный, немногоречивый, презиравший роскошь, бурный в гневе, жадный до богатства, крайне дальновидный, когда надо было возмутить племена, готовый сеять семена раздора и возбуждать ненависть» (пер. Е. Ч. Скржинской). Была ли новая политика целиком делом его рук или к тому постепенно шло дело во второй половине 420-х гг., неясно, но теперь Гейзерих положил глаз на Африку. Перемещение туда было логичным решением проблем вандалов и аланов. В чем они нуждались, так это в стратегически безопасной зоне, конкретно же — как можно дальше от мест, где проводились совместные операции готов и римлян. Африка была прекрасным выбором — совсем близко от Южной Испании и гораздо безопаснее. Операции, связанные с перевозками через море, всегда доставляли много больше трудностей, нежели сухопутные, и планы передвижений такого рода приходили на ум другим и раньше. В конце 410 г., после разграбления Рима, Аларих двинул свои силы на юг, к Мессине, предполагая произвести массовую переброску в Северную Африку. Его преемник Валия обдумывал аналогичную переброску из Барселоны в 415 г. В обоих случаях шторма привели в негодность корабли, которые вестготы собрали для переправы, и эти попытки пришлось оставить. У вандалов было куда больше времени для подготовки. Во время пребывания в Южной Испании они стали налаживать отношения с местными судовладельцами, что позволило им, помимо прочего, совершать нападения на Балеарские острова. Такие нападения были лишь разминкой перед главной операцией, позволившей им сориентироваться, составить план и освоить искусство мореплавания. В мае 429 г. Гейзерих собрал своих людей в порту Тарифа, близ современного Гибралтара, и экспедиция в Африку началась.

В нашем распоряжении достаточно много письменных источников, появившихся в пылу вражды в ходе последовавшего конфликта, но, к несчастью, в них содержится больше поношений в адрес вандалов и аланов, нежели описаний их действий. Помимо прочего, в нашем распоряжении есть письма Августина, который участвовал в событиях и в конце концов умер во время осады центра его епископии Гиппона Регия, вместе с собранием проповедей, написанных для карфагенской аудитории. Гейзерих недавно объявил о своей лояльности так называемой арианской форме христианства, которую проповедовал Ульфила (см. главу III). Она распространилась среди вандалов через готов в начале 410-х гг. Вандалы не только делали все, что совершают завоеватели при вторжении, ной наносили удары по христианским институтам, изгоняли некоторых католических епископов с их кафедр. Таким образом, те сведения, которые передают нам источники, представляют собой не детальную информацию, а гневные тирады добрых католиков против гонений на них со стороны еретиков.