Викинги. Потомки Одина и Тора - Гвинет Джонс

Говорили в буквальном смысле этого слова. Руны, которыми пользовались повсюду в Скандинавии до принятия латинского алфавита, не слишком подходили для записи правовых норм или хроник (хотя один такой кодекс известен: Codex Runicus AM 28 8vo), поэтому, когда требовалось применить и сообщить кому-то законы, людям приходилось рассчитывать только на человеческую память. Реально ничего невозможного в этом нет. Во-первых, человек, затевавший тяжбу, всегда мог найти знатока законов, чтобы обратиться к нему за советом и помощью. Как бы их ни называли, по сути, эти знатоки исполняли роль современных адвокатов. Во-вторых, исландские источники часто упоминают о «законоговорителях». Законоговорителя выбирали; в его обязанности входило помнить все законы и в течение трех лет читать каждый год наизусть одну треть из них перед участниками тинга. Он был живым кодексом (разумеется, нельзя утверждать, что он не пользовался никакими письменными документами в качестве подспорья памяти) и абсолютным авторитетом в вопросах права. Перечень исландских законоговорителей с 930 г. до конца исландского народовластия в 1262–1264 гг. впечатляет. Знание законов входило в число знаний, необходимых правителю, на которых держались его власть и авторитет. И если бондам требовался закон, чтобы облегчить и обезопасить свою жизнь, то и закон без бондов был бы ничто, ибо скандинавское право работало только благодаря их доброй воле и активному участию в правосудии. В подобной ситуации выигрывали обе стороны, и принятие христианства, повлекшее за собой соответствующее изменение правовых норм, в данном случае пошло только на пользу.

Сами судебные процедуры были далеки от совершенства – но в какую эпоху, в какой стране о судопроизводстве говорили иначе? Порой исполнить решение тинга оказывалось крайне трудно, а иногда – вообще невозможно. Тут многое зависело от самих участников тяжбы – от их личной инициативы, энергии и той поддержки, которой они могли заручиться. В Норвегии, Швеции и Исландии бывали случаи, когда истец, сочтя, что при разборе его дела закон истолковали неправильно и решение тинга для него оскорбительно, брался за оружие. Но в целом любой человек в Скандинавии или колониях – будь он конунг, ярл, бонд или раб – почитал закон, оберегавший его самого и его собственность и приносивший в жизнь общества стабильность и порядок. Рассказы о распрях, сохранившиеся в исландских сагах, на первый взгляд противоречат всему, что говорилось выше о законах, судебных процедурах и авторитете тинга, но в действительности это не так. Большая часть этих историй выдумана; кроме того, сочинителей саг в любом случае не интересовали обыденные ситуации, когда закон торжествовал и дело улаживалось мирно ко всеобщему удовольствию, – куда более привлекательными им представлялись редкие casus celeb res. Другими словами, если верить сагам, исландцы в эпоху викингов были такими же законопослушными и так же любили сутяжничать, как и сейчас. Подводя итог, можно сказать, что скандинавы признавали закон, обязательный для всех свободных мужчин и женщин, и выработали основы судопроизводства, которое вершилось публично на тингах и являлось неким примитивным прообразом суда присяжных. В скандинавской правовой системе прослеживаются отличительные особенности викингской культуры в целом: ее уважение к человеку – будь это мужчина или женщина – и принципиальный прагматизм.

И вот теперь, после того как мы обсудили в трех главах, посвященных скандинавскому обществу, природные особенности трех северных стран, расовые признаки, язык, социальную иерархию, занятия, религию, искусство и право скандинавских народов, описали, пусть достаточно бегло, события, происходившие в рассматриваемый период в Норвегии, Швеции и Дании, и экспансию викингов за море, у автора и читателя может возникнуть некое искушение. Хочется нарисовать портрет «типичного» викинга и поместить его в каталог «исторических типов» с соответствующей подписью и инвентарным номером. Соблазн безусловно велик, но задача, которую мы при этом перед собой ставим, маловыполнима и просто бессмысленна. Харальд Суровый, проведший тридцать пять лет в битвах, прославленный воин, чей путь начался в Малой Азии и закончился у Стемфордского моста, был викингом, равно как и его отец, Сигурд Свинья, который всю жизнь прожил дома, присматривая за полями и лугами, скотиной и мастерскими. Викингами были Хэстен, приведший «огромное войско» данов в Англию в начале 890-х гг., и Оттар, который привез королю Альфреду моржовый клык и рассказывал своему лорду о северных землях. Этим именем можно назвать и мародеров, грабивших церкви в Англии, Ирландии и Франции, и усебергских резчиков или мастеров из Маммена. Те, кто говорил «законом держится наша земля, беззаконием рушится», и те, кто вершил родовую месть, купцы и пираты, путешественники и колонисты, скальды и рассказчики саг – все это викинги. Конунги, усилиями которых скандинавские страны стали частью христианского мира, – конунги викингов. Короче говоря, чтобы нарисовать портрет викинга, надо пересказать заново содержание этой книги, но даже и тогда у нас не получится цельного образа.

Но можно подойти к проблеме иначе. Людям во все времена было свойственно создавать некий идеал, в соответствии с которым они оценивали себя, и этот образ может сказать немало о национальном характере и мироощущении народа, его породившего. Если говорить конкретно об эпохе викингов, чужеземные хроники, скальдическая поэзия и легенды дают нам в достаточном количестве необходимый материал. Рёгнвальд Кали, ярл Оркнейских островов (1135–1158) так перечислял в висе свои достоинства: