Дело всей жизни. Неопубликованное - Александр Василевский

«22 декабря, – утверждает он, – от представителя Ставки Верховного Главнокомандования товарища Василевского нам был доставлен план операции 2-й гвардейской армии, графически изображенной на карте… Изучая план, я пришел к заключению, что он, к глубокому сожалению, не соответствовал оперативной обстановке момента и ни в какой степени не увязывался со временем, которое предоставлялось нам этой обстановкой». Затем в деталях показывается разница между замыслом командования Сталинградского фронта и «предложением ттоварища Василевского». «По плану, полученному нами, – продолжает Еременко, – 2-я гвардейская армия должна была нанести свой главный удар в направлении Абганерово, Аксай, Дарганов и далее на Котельниково (схема 20). Такое направление удара вело к сложной перегруппировке войск, которую мы должны были произвести перед фронтом противника… Так, при реализации этого замысла, 7-й танковый и 2-й гвардейский механизированный корпуса, а также стрелковый корпус, должны были вначале передвинуться к востоку до линии железной дороги в районе Абганерово, а затем направиться к югу на Шелестов, Аксай, Перегрузный и далее, на Дарганов, и лишь после этого повернуть на запад – на Котельниково. В соответствии с таким планом механизированные части при споем передвижении должны были описать дугу, чтобы выйти к слабому флангу противника… При этом оставлялось выгодное направление для удара тоже по уязвимому и притом близкому левому флангу противника. Я уже не говорю о том, что в значительной степени нарушалась почти сосредоточенная группировка, нацеленная для удара с рубежа Черноморов – Громославка в общем направлении на Котельниково. Для перегруппировки войск 2-й гвардейской армии в этих условиях потребовалось бы дополнительно минимум двое-трое суток, то есть мы смогли бы осуществить удар не ранее 27, а возможно, и 28 декабря. Но, как знать, может быть, этого времени и было бы достаточно противнику, чтобы подтянуть резервы, привести в порядок свои войска, сделать еще один нажим и соединиться с войсками 6-й армии». И далее: «Кроме того, рокировка 2-й гвардейской армии влево привела бы к перемешиванию войск 2-й гвардейской и 51-й армий, что стеснило бы действия войск этой последней… Все эти соображения были мной изложены ттоварищу Василевскому… по прибытии в район сосредоточения 2-й гвардейской армии»^[40].

А. И. Еременко замечает, что Василевский «воспринял критику, как подобает коммунисту», отказался от своего ошибочного предложения и одобрил план, выработанный командующим фронтом. После этого он якобы пригласил Р. Я. Малиновского, командиров корпусов и других руководящих лиц армии, и поставил задачу в соответствии с принятым им решением, назначив наступление на 24 декабря, вопреки предложению командования 2-й гвардейской армии начать его 25 декабря.

Что следует сказать по поводу всех этих, более чем удивительных, утверждений? Мне трудно предположить, чем руководствовался А. И. Еременко, приписывая мне некий мифический план операции, противопоставляя ему столь же мифический свой. Ведь документы убедительно свидетельствуют, что никаких соображений об использовании 2-й гвардейской армии против войск Манштейна, не говоря уже о столь некомпетентном по своему содержанию плане, я командующему Сталинградским фронтом не посылал. Все мои соображения по этому вопросу, которые намечались совместно с Р. Я. Малиновским, изложены в моем донесении Верховному Главнокомандующему от 18 декабря, о чем уже известно читателю. В нем не говорится ни о 7-м танковом, ни о 6-м механизированном корпусах и говориться не могло, так как первый вел 17 декабря серьезные бои в составе 5-й ударной армии в районе Рычковского и прибыл во 2-ю гвардейскую армию только 22–23 декабря. К тому же времени в нее прибыл из резерва Ставки и 6-й мехкорпус. 4-й мехкорпус, о котором идет речь в моем донесении, вел тогда успешные бои в составе 5-й ударной армии перед ее фронтом и на ее фланге и лишь 22 декабря с моего ведома был выведен на доукомплектование в резерв фронта, а затем, вместе с 13-м танковым корпусом, передан в состав 51-й армии.

План операции, который был представлен мною в Ставку 18 декабря и которого я придерживался до конца, ничего общего не имеет с тем, что приписывается мне в книге «Сталинград». Других же, каких-либо принципиальных предложений по этому вопросу, от меня не исходило, да и исходить без ведома Ставки, после утверждения ею принятого плана, не могло. Взять хотя бы основной вопрос – о направлении главного удара 2-й гвардейской армии в предстоявшем наступлении. Разве направление этого удара, изложенное А. И. Еременко при постановке задачи и выдаваемое им за какой-то особый замысел командующего фронтом, не совпадает с направлением того же удара по плану, утвержденному Ставкой 19 декабря? Точно так же, примерно, обстоит дело и с другими задачами, связанными с данным наступлением. Они, как это видно из элементарного сравнения приведенных документов, принципиально почти не отличаются от тех соображений, которые докладывались Ставке 1–8 декабря, если не говорить, конечно, о задачах подвижным войскам.

Непонятно также, откуда могла появиться у А. И. Еременко приложенная к его книге «схема 20», с изображением приписываемого мне плана, именуемая как «План операции 2-й гвардейской армии по разгрому котельниковской группировки противника, предложенный начальником Генерального штаба». Неизвестно мне, и кто является ее истинным творцом. Что касается вопроса об использовании в этой операции мощных 2-го гвардейского и 6-го механизированных корпусов, то я доныне уверен, что принятие командующим фронтом предложения Малиновского и представителя Ставки направить эти корпуса к началу операции в район Аксай – Перегрузный для удара против слабых румынских войск в юго-западном направлении и в тыл танковой группировки противника могло бы поставить 57-й танковый корпус врага в исключительно тяжелое положение, и он едва ли смог бы проскочить при своем отходе через Котельниково. Следовательно, и без того удачно проведенная нами операция на котельниковском направлении приобрела бы еще больший эффект.

Такова истина в вопросе об использовании 2-й гвардейской армии в нанесении контрудара по войскам Манштейна на котельниковском направлении. Разумеется, я был удивлен неточностью, допущенной в книге А. И. Еременко, и написал обо всем этом в статье «Незабываемые дни», опубликованной в «Военно-историческом журнале» (1966 г., № 3). С рукописью статьи я ознакомил Р. Я. Малиновского, попросив его, как бывшего командующего 2-й гвардейской армии и непосредственного участника событий, высказать свое отношение к этому вопросу.

Ознакомившись со статьей, Р. Я. Малиновский, в соответствующем ее месте, сделал следующее примечание, которое привожу дословно и которое было опубликовано в указанном номере журнала. Р. Я. Малиновский писал: