Университетская роща - Тамара Каленова

— И эти меры принимаем с сего момента, то есть, с 12 часов 24 февраля 1899 года! — напрягая до предела голосовые связки, закончил оратор и тем самым в высшей степени наэлектризовал собрание.

— Согласны!

— Сочувствуем и поддерживаем!

— Давай сюда нелюбезную бумагу! Все подпишемся!

«Нелюбезная бумага» в адрес Министерства народного просвещения пошла по рукам.

Ораторы сменяли друг друга почти безостановочно.

Малышев Владимир (медик, V курс): — Мы — небольшая частица той интеллигентной массы, которая именуется студенчеством. Предстоящие неприятности не должны нас смущать! Самое большое, что нам грозит, потеря одного года. Но что значит год в сравнении с тем благом, которое мы окажем товарищам и обществу? Государство, нуждающееся в интеллигентных работниках, потеряет гораздо более, чем мы. Стойте же крепко!

Сергеев Иван (медик, IV курс): — Господа! Наступила новая эра противостояния студенчества… Слушайте телеграмму! Кроме Казанского, Московского университетов, закрыт и Варшавский! Да здравствует студенчество — протоплазма свободного общества!

Берников Федор (медик, V курс): — Вы посмотрите, кто к нам пожаловал! Господин профессор богословия… Товарищи, обратите внимание — только один-единственный курс нам читают бесплатно — это богословие! Долой религиозный дурман! Долой Дмитрия Никаноровича Беликова!

(Дружными усилиями Беликов выдворяется вон из аудитории).

Щербаков Виктор (юрист, I курс): — Требую студенческого суда над Васильевым!.. За его несочувствие общему делу! Васильев не сочувствует…

(Одновременно Щербаков снимает фотографическим аппаратом сходку. Выкрики: «Где Васильев? Подавайте его сюда! Мы ему покажем, как не сочувствовать!»)

Соколин Георгий (медик, V курс): — Педели — собаки! Педели — собаки…

Гольдштейн Симон (юрист, I курс): — Пора накласть в бока жандармам! Пусть-ка сунутся в наш университет!

Барабанщиков Александр (медик, V курс): — Господин ректор! Господа инспекторы! Прошу быть свидетелями: томское студенчество готово пожертвовать собой ради общего дела!

Динь-бом, динь-бом,

Слышен звон кандальный,

Динь-бом, динь-бом,

Путь сибирский дальний…

Динь-бом, динь-бом,

Слышно там и тут —

Нашего товарища на каторгу ведут…

— Барабанщиков, вы ответите за это!!

— Благодарю вас, господин ректор, я — готов!

Наконец «нелюбезная бумага» вернулась к председательствующему. Барабанщиков подсчитал фамилии:

— Прошу внимания! Вышеуказанную резолюцию с внесенными в нее поправками и дополнениями подписало… триста семьдесят пять человек! Ура!

Аплодисменты прервали его. Александр Барабанщиков выждал паузу и закончил резко, уверенно:

— Объявляю Томский университет закрытым!

Крылов одевался с каким-то непонятным для самого себя тщанием, даже усердием: расчесал бороду, волосы, потуже завязал шейный платок, проверил, на все ли пуговицы застегнут старый, но еще вполне приличный сюртук…

Он так и не принял никакого решения по поводу вчерашнего воззвания студентов, но и оставаться дома больше не было сил.

Со стороны главного корпуса доносился шум: нестройные голоса, крики, пение, возгласы «долой! ура! не допустим!», беспорядочный стук, грохот… Сходка выплеснулась из главного корпуса и продолжала «мужевать» в роще.

Навстречу Крылову попался красный, встрепанный ректор, не похожий на самого себя. Он даже не заметил Крылова и не ответил на приветствие.

Затем путь преградила возбужденная студенческая толпа.

— Поворачивайте назад, господин Крылов! Занятия отменяются!

— Я иду в Гербарий.

— И Гербарий отменяется, — весело и дерзко прервали его. — Ступайте домой!

В растерянности Крылов смотрел на молодых людей, в сущности, не узнавая никого. Такими он их никогда не видел. Горящие глаза. Полыхающие румянцем лица. Гордые, свободные взгляды. Резкие движения, жесты. Расстегнутые воротники курток, рубах — словно юношам не хватало воздуха. На февральском морозе — без фуражек. В волосах сверкающий снежок, осыпавшийся с деревьев. Прекрасные, молодые, чистые.

Возле университетских ворот шум усилился. Нервно залился свисток городового. «Прочь! — раздались крики. — Не позволим!»

Толпа отхлынула от Крылова.

В это же время со стороны ботанического сада донесся чей-то жалобный крик:

— Помогите!

Не раздумывая, Крылов бросился на этот крик. За ним несколько юношей.

И подоспели вовремя.

Какие-то люди в студенческих шинелях повалили на снег профессора гинекологии и акушерства Грамматикати и расправлялись с ним пинками и тумаками. Бедный Иван Николаевич совершенно не сопротивлялся, только защищал голову руками.

Вид этого побоища до глубины души возмутил Крылова, и он ринулся на помощь сослуживцу. Его тоже сбили с ног. Крылов упал и заслонил собой Грамматикати. Тяжеленные, отнюдь не юношеские кулаки, — очень может быть, что в них заложены биты-свинчатки, — опустились на его голову, спину…

— Беспорядочные крики. Топот ног.

Подоспевшие вместе с Крыловым студенты, поначалу введенные в заблуждение форменными шинелями, не разобрались и побоище приняли за кучу-малу.

— Бей Грамматикати! — весело завопил кто-то.

К счастью его никто не поддержал.

— Не трогайте!

— Уговору не было профессоров бить… Вы что, а?

— Стой! Это же не наши!!!

— Как не наши? А кто?!

— Лавочники! Переодетые лабазники!

— Провокаторы!!

— Бей провокаторов! Товарищи, сюда! Провокация!

Снег окрасился алым.

Крылов с трудом вытащил Грамматикати из свалки. Помог подняться.

От главного корпуса к месту свалки спешила подмога.

— Бежим!

Клубок дерущихся распался. Теряя на ходу шапки, хулиганствующие сынки лавочников дали деру.

— Что… здесь… происходит? — задохнувшись от бега, спросил Барабанщиков.

— Провокаторы!

— Видать, хотели, чтобы администрация вызвала полицию…

Как же, «студенты избили профессора»…

— А у нас мирная обструкция! Мы протестуем мирно!

— По закону…

Молодые люди, возбужденные столкновением, негодовали, справедливо предполагая злой умысел.

— Господин профессор… Господин Грамматикати, мы приносим вам свои извинения и просим считать произошедшее недоразумением, — обратился к пострадавшему Барабанщиков. — Мы усматриваем свою вину в том, что не успели вовремя наладить охранительные пикеты и допустили провокацию на территории университета…