В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов - Ирина Такала

Написанное в 1849 г. на тему «золотой лихорадки» в Калифорнии, это стихотворение представляет поиск утопии как недостижимую цель, где главным оказывается не результат, а процесс поиска. Наша исследовательская позиция была отчасти обусловлена похожим взглядом на иммиграцию североамериканских финнов в Советскую Карелию как на поиск социалистического Эльдорадо, который закончился неудачей. Даже среди оставшихся в СССР иммигрантов, кто реализовался в профессиональной и общественной деятельности и создал здесь семьи, очень многие в конечном итоге разочаровались в Советской Карелии. Массовая реэмиграция в Финляндию тех из них, кто дожил до 1990-х гг., а также их детей и внуков, является свидетельством того, что они больше не видели будущего в границах бывшего СССР. Более того, истории американских и канадских финнов свидетельствуют также и о неудаче политики советского мультикультурализма. Для североамериканских иммигрантов, их детей и внуков распад Советского Союза стал началом новых поисков – поисков новой идентичности и новой родины. И в этом отношении очень символично, что для иммигрантов, переехавших в 1990-е гг. в Финляндию, поиски Эльдорадо превратились в одиссею, в конце которой их ждали не мифические сокровища, а возвращение домой.

Однако при всей своей продуктивности метафора поисков Эльдорадо является всего лишь метафорой. Используя ее, мы занимаем позицию критиков, знающих конечный результат анализируемых событий, что приводит к соблазну объяснить их телеологически. Такая форма исторического объяснения может быть убедительной риторически, но при этом место иммигрантов в истории низводится до положения винтиков в машине и затушевывается всё многообразие их исторического опыта. Нашей целью было не только написать общую историю иммиграции североамериканских финнов в Карелию, но и показать индивидуальный опыт иммигрантов и то, как они его осмысляли, а также те идеалы и убеждения, которые заставили их распродать свою собственность в США и Канаде и переехать в СССР. Это нельзя сделать в одних терминах неудачи и провала: тот же Микаэль Рутанен, чья жизнь закончилась на пике энтузиазма начала 1930-х гг. (см. гл. 6), или те из иммигрантов, кто ушел из жизни на волне послесталинской оттепели, но до того, как советское общество захлестнула волна разочарования в социализме, были, как правило, счастливыми людьми, которым приходилось бороться с многочисленными трудностями и которые гордились своим вкладом в строительство социалистического общества – единственной на тот момент альтернативы капитализму с его социальным неравенством, эксплуатацией и империалистической политикой. Именно поэтому мы старались представить «пространство опыта» и «горизонты ожиданий» наших героев во всей их полноте и избежать упрощенного нарратива, сводящего всё историческое развитие 1930-х гг. к сталинским репрессиям^[819].

Представить всю полноту исторического опыта финнов-иммигрантов в советском обществе и было одной из основных задач нашего исследования. Их история интересна не только сама по себе, но и как та капля воды, которая отразила целый мир советского социального, политического и культурного развития в 1920-1930-х гг. Этот мир содержал в себе массу исторических возможностей, из которых сталинизм был всего лишь одной, хотя исторически реализовался именно он. История Советской Карелии как зоны контактов и конкуренции между советскими и западными представлениями о социально-политическом развитии оказалась незаслуженно забытой – сперва советскими функционерами, а потом историками. Благодаря масштабной эмиграции из Финляндии, США и Канады, Карелия в 1920-1930-е гг. была местом, где возникли и развивались новые формы политической, социальной и экономической жизни. Карелия перестала быть зоной активных контактов после репрессий конца 1930-х гг., что можно интерпретировать как свидетельство того, что как модель она функционировала достаточно эффективно, чтобы советская партийная бюрократия сочла ее помехой своим собственным представлениями о «правильном» социально-экономическом и политическом развитии в СССР. И всё же, несмотря на все репрессии, влияние иммигрантов на местное общество продолжало ощущаться и в послевоенный период.