Анастасия или Анна? Величайшая загадка дома Романовых - Пенни Вильсон

Однако манипулировать Барбарой оказалось не так-то просто – она сделала то, чего хотели избежать Сигизмунд, Фридрих, а также юристы, представлявшие интересы Андерсон, она ввела в процесс принца Людвига, единственного оставшегося в живых сына Эрнста-Людвига. Людвиг тоже получил деньги из денежных средств банка Мендельсона, но, тем не менее никто из сторонников Андерсон не хотел его участия в процессе, поскольку в прошлом гессенское королевское семейство открыто продемонстрировало готовность противостоять намерениям Андерсон. Для этой цели они организовали и финансировали собственное расследование по делу Андерсон. Решение принца Людвига присоединиться к Барбаре в качестве добровольного соответчика само по себе было неудачей для сторонников претендентки, но этим дело не ограничивалось. Благодаря ему к делу подключилось королевское семейство Великобритании в лице лорда Маунтбэттена, который был двоюродным братом Анастасии и дядей Филиппа, герцога Эдинбургского и принца-консорта королевы Елизаветы II. «Не может быть совершенно никакого сомнения, – писал лорд Маунтбэттен своему двоюродному брату принцу Людвигу, – что любой из нас с необыкновенной легкостью признал бы Анастасию, если бы у нас была хоть какая-то надежда, что это не самозванка… Но в данном случае на карту поставлена честь и память тети Ирэны, и, конечно же, твоих отца и матери, а также моей матери, да и в сущности честь каждого из нас. Совершенно немыслимо даже предпологать, что в силу каких-то недостойных денежных соображений или соображений престижа мы отказались бы признать и, конечно же, принять в свой круг кого-то, кто был так же любим нами, как Анастасия, и я уверен, что мы должны не жалеть сил на борьбу с недостойной авантюрой» {6}. Теперь во всеоружии к участию в процессе подключился Маунтбэттен и финансировал борьбу против претензий Андерсон {7}.

Слушание гражданского дела Анны Андерсон против супруги герцога Кристиана-Людвига Мекленбургского Барбары началось в марте 1957 года перед трибуналом – коллегией в составе трех судей Ганзейского верховного суда Гамбурга. Решением этой коллегии обязанность предоставлять доказательства была возложена на истицу – теперь от юристов Андерсон требовалось представить доказательства, что последняя является Анастасией. В 1940 году скончался Фоллоуз, потерявший все силы и денежные средства, работая над делом Анны Андерсон, а в 1960 году умер Леферкюн. Двумя годами позже, когда в автомобильной катастрофе погиб Фермерен, ведение дела взял на себя Карл-Август Волльман. В роли советника принца Людвига выступал Ганс Германн Крампф, однако ответственность за поддержание позиции защиты лежала на Гюнтере фон Беренберг-Глоссере, очень настойчивом и упорном юристе, который, по мнению одного из сторонников Андерсон, «выглядит как свободный от дел шалопай. Его появление в суде – всегда театральное действо, и в некоторых случаях оно приходится по вкусу ценителям такого рода эффектов, однако его публичные выступления слишком поверхностны» {8}. Беренберг-Глоссер никогда не встречался с Андерсон, он только раз видел ее мельком во время промежуточного слушеания суда в Унтерленгенхардт. Однако это не помешало ему предупредить Майкла Торнтона, молодого английского адвоката, который был уполномочен вести ее дела в Великобритании: «Она переиграет вас. Я достаточно знаю ее, и вы можете быть уверены, что она владеет в высшей степени развитой способностью убеждать других людей, которой я не встречал ни у кого за все годы юридической практики» {9}. После той короткой встречи с Андерсон Беренберг-Глоссер стал говорить всем с довольно большой долей снобизма, что «на мой взгляд, она со своим малопривлекательным деревенским лицом больше похожа на прислугу или поденщицу, чем на особу королевской крови» {10}.

Этот судебный процесс стал спектаклем, длившимся почти четыре года, в ходе которого были заслушаны показания сотни свидетелей, породившие массу противоречивых утверждений, которые в конце концов заполнили собою десятки пухлых томов. 15 мая 1961 года Ганзейский верховный земельный суд отказал Андерсон в праве считать себя великой княжной Анастасией, посчитав ее претензии «необоснованными». Юристы Андерсон «не смогли предложить достаточные доказательства того, что истец действительно является одним из детей российского императора» {11}. В ответ на это решение Волльман подал прошение в высшую инстанцию Ганзейского верховного земельного суда – высший апелляционный суд Гамбурга. Согласно его заявлению трибунал Ганзейского верховного земельного суда не только отказывался рассматривать письменные свидетельства, запрошенные его же собственными экспертами, но, по мнению юристов, этот суд также навязывал свидетелям двойные стандарты. Тех, кто опровергал предположение, что Анна Андерсон является великой княжной Анастасией, или поддерживал концепцию гибели всей императорской семьи в 1918 году, практически не допрашивали, и трибунал просто принял их показания; с другой стороны, те, кто признал в Андерсон Анастасию, подвергались перекрестному допросу, и высказываемое ими мнение оспаривалось. После пересмотра дела было определено, что Земельный суд Гамбурга с предубеждением отнесся к оценке представленных доказательств, и Волльману было разрешено оспорить вынесенный приговор. Этот процесс, начавшийся в апреле 1964 года в Ганзейском верховном земельном суде, перед коллегией из трех судей, по сути, стал вторым судебным процессом, в ходе которого было проведено повторное исследование всех свидетельских показаний {12}.

Слушание проходило в отсутствие истицы. «Она никогда не проявляла интереса и не принимала участия в той деятельности, которая велась от ее имени и была направлена на то, чтобы установить ее личность», – сказал один из ее сторонников {13}. Такое очевидное безразличие служило оправданием ее иска, действительно, по мнению даже самых отчаянных скептиков, истец должен делать все, что имеется в его распоряжении, чтобы доказать обоснованность своих претензий. «Я прекрасно знаю, кто я есть, – однажды сказала Андерсон. – И у меня нет необходимости доказывать это любому гражданскому суду» {14}. Как сказала одна из дам, которая ухаживала за ней в Унтерленгенхардт, игнорировать судебные слушания «являлось для нее делом чести и гордости» {15}.

Вместо нее на процессе присутствовали два ее убежденных и преданных сторонника, которые на добровольных началах состояли в команде юристов Андерсон. Первый из них, Йен Лилбэрн, был ассистентом в Королевском геральдическом колледже Великобритании, историком-любителем и большим специалистом в области генеалогии, он сильно увлекся делом Андерсон и ездил в Гамбург на каждое заседание суда, рассматривавшего ее апелляцию. Лилбэрн безусловно поддерживал ее иск, тем не менее он пришел к заключению, что ведение дел с Андерсон часто было сопряжено с разного рода осложнениями. «Ее невозможно убедить, руководствуясь логикой, – отмечал он, – и бесполезно говорить ей, что она “должна” что-либо сделать – от этого она становится еще более упрямой, и в ней пробуждается желание показать, кто здесь хозяин» {16}. Второй была французская журналистка Доменик Оклер; изначально она имела задание готовить репортажи о деле Андерсон для газеты Le Figaro. Убежденная, что Андерсон на самом деле является Анастасией Николаевной, она старалась загнать в угол тех свидетелей, которые пользовались наибольшим доверием суда, занималась сбором подтвержденных свидетельских показаний и, как отметил Петер Курт, «проявляла лишь только видимость профессионального беспристрастия», предлагая читателю серию статей о претендентке, которые во все большей и большей степени выражали ее личные симпатии {17}.