Прохоровское побоище. Правда о "Величайшем танковом сражении" - Валерий Замулин

Положение оказалось критическим, упорным сопротивлением и постоянным вводом в бой все новых резервов русские, по сути, заставили основную ударную группировку – 4-ю ТА полностью переключиться на решение тактических задач. В течение двух суток, предшествовавших началу контрудара, ее командование во взаимодействии с АГ «Кемпф» планировало завершить два важных тактических окружения – в излучине Пены и в междуречье Северного и Липового Донца. Без ликвидации угрозы флангам дальнейшее движение к Курску, да и, в общем-то, отвод войск на исходные позиции, о котором не говорили, но уже все думали, даже не рассматривались. Однако из-за усиливавшегося фронта противника перед 4-й ТАу многих генералов и старших офицеров Г А «Юг» даже возможность достичь этих тактических целей имеющимися силами вызвала серьезное сомнение. Подобные мысли посещали и фельдмаршала Манштейна. Наступление шло с большим скрипом, хотя в корпусах потери личного состава были сравнительно невелики, однако убыль танков и штурмовых орудий оказалась очень высокой. Так, за семь суток боев во 2-м тк СС вышло из строя более половины – 50,4 % бронетехники, еще больше потерял 48-й тк – 69 %. И хотя безвозвратные потери не были столь существенными, а ремонтные службы работали выше всяких похвал, ударная мощь дивизий значительно снизилась, и быстро восстановить их потенциал уже не удавалось. Несмотря на это, ни 4-я ТА, ни АГ «Кемпф» так и не смогли вырваться из тисков русской обороны на оперативный простор, все три их ударные группировки вели тяжелые бои в системе хорошо укрепленных полос. Задача первого этапа – уничтожение вражеских резервов по-прежнему оставалась актуальной. Моральный дух войска падает, солдаты устали.

11 июля был важным днем для противника, т. к. решались две важные задачи: завершение окружения русских на Пене и в междуречье Донца, которые могли дать толчок для дальнейшей мобилизации сил и прорыва через третий рубеж советской обороны. Так надеялось командование ГА «Юг». Корпус Кнобельсдорфа действовал более успешно, и к исходу дня Манштейн ожидал хороших вестей. Ситуация южнее Прохоровки складывалась значительно хуже. Здесь войска Кемпфа натолкнулись на ожесточенное сопротивление значительного количества русских соединений. Расчет на то, что эту группировку выдавят смежными флангами 2-й тк СС и АГ «Кемпф», пока не оправдывался.

Группа В. Кемпфа по темпу продвижения заметно отставала от армии Г. Гота. 10 июля эсэсовцы уже прорвали передний край позиции юго-западнее Прохоровки и утром 11 июля начали наступление непосредственно на Прохоровку, дивизии Кемпфа в это время все еще никак не могли даже подойти к пойме Северного Донца и овладеть переправами. Одна из важных причин этого заключалась в том, что армейская группа, не имея достаточных сил и резервов, наступала по расходящимся направлениям. В течение шести суток ей не удалось выполнить ни одну из поставленных задач. Она не смогла надежно прикрыть правый фланг 4-й ТА и прорваться не то что к Скородному, но даже подойти на ближние подступы к Корочи. Не помогла и переброшенная из корпуса «Раус» под Белгород 198-я пд.

У Манштейна возникли серьезные сомнения в способности В. Кемпфа самостоятельно выполнить поставленную перед ним задачу. Вероятно, потребуется помощь Хауссера, но если повернуть соединения 4-й ТА с севера на юг – навстречу его войскам, то на прорыве к Курску можно ставить крест. Русские из треугольника Донца так просто не выйдут, а потери, которые могут понести дивизии Гота и Кемпфа, восполнить уже будет нечем. Да и неясно, сколько времени еще потребуется, чтобы окончательно выбить врага из этого района. Как ни крути, но главный вопрос: «Стоит ли планировать дальнейшее наступление на Курск или нет?» надо было решать.

Чтобы определиться, как действовать дальше, в 10.0011 июля на станции Долбино в штабе армейской группы «Кемпф» Манштейн собрал совещание с командованием 4-й ТА и АГ «Кемпф». Ситуация рассматривалась в комплексе, но все вращалось вокруг главной проблемы: «…можно ли продолжать наступление, принимая во внимание состояние солдат, постоянно усиливавшуюся мощь русских и – что особенно важно – то, что наступление 9-й армии к 9 июля полностью остановилось»[240]. При обсуждении ситуации южнее Прохоровки фельдмаршал прямо спросил у Кемпфа:

«Сможетли 3-й тк продолжить наступление в северном направлении или же придется повернуть на юг 4-ю ТА?»[241]

Генерал ответил, что ситуация прояснится лишь вечером, после того как будут взяты высоты к востоку от Сабынино.

Как вариант Манштейн предложил рассмотреть вопрос о развороте 2-го ткСС навстречу 3-му тк. Присутствовавший на совещании начальник штаба 4-й ТА генерал Т. Буссе отнесся к этому предложению с сомнением. Он отметил, что весь план операции «Цитадель» основывался на прорыве Хауссера к Курску северо-восточнее Обояни и перенацеливание его на юг ставит под угрозу продолжение всей операции. Генерал предложил: чтобы ускорить прорыв обороны русских, с юга задействовать находящийся в резерве 24-й тк, а для усиления удара на северо-восток как можно быстрее высвободить (после разгрома русского 6-го тк) дивизию «Великая Германия», чтобы она уже 13 июля перешла в наступление по левому флангу 2-го тк СС в районе Пересыпь.

Судя по ряду документов и воспоминаний, настроение участников совещания было далеко не оптимистичное. Как утверждает в своей книге генерал Э. Раус, бывший командир 11-го ак, В. Кемпф, хотя и осторожно, но твердо высказал свою точку зрения о дальнейшем наступлении его войск к Прохоровке: «Кемпф стоял за отказ от атаки. Подчеркнув, что боевая сила армейской группы иссякает, угроза восточному флангу нарастает, а резервы отсутствуют»[242]. А это означало – отказ и от наступления на Курск.

Гот никогда не был горячим сторонником операции «Цитадель», поэтому также выражал сомнение в целесообразности и успешности наступления на Курск. Он лишь настаивал на проведении запланированного окружения сил 69-й А. «Герман Гот, – писал начальник штаба ГА «Юг» генерал Т. Буссе, – выступал за продолжение операции, ограничив задачи уничтожением соединений Красной Армии к югу от р. Псёл согласованными ударами двух армий»[243].

Манштейн трезво оценивал аргументы командующих и не отрицал их обоснованность, но, зная примерное соотношение потерь советских и германских войск, он все-таки не принял на совещании окончательного решения. Предложение Буссе перекликалось с его мыслями. Человек, бесспорно, талантливый, с большим боевым опытом, Манштейн понимал, что выполнить план «Цитадель» в первоначальном варианте уже не удастся, прежде всего из-за проблем у Клюге и высоких потерь бронетехники в его соединениях. А нанести русским чувствительный урон еще вполне возможно. А это в ситуации, когда уже пора думать об отводе войска, фактор весомый. Поэтому фельдмаршал и стремился к продолжению наступления, дабы обескровить советские войска. И для этого лишь искал наиболее оптимальные варианты.