Моссад. Тайная война  - Леонид Млечин

Шарет восхищался острым умом генерала, но боялся его упрямства и упорства. Шарет был против назначения Даяна на высшую в армии должность. Он беседовал на сей счет с Бен-Гурионом, говорил ему, что Даян слишком увлечен политикой, это приведет к политизации Генерального штаба. На заседании кабинета министров Шарет взял слово: «Даян по складу характера — партизан и склонен к авантюризму. Он не годится на эту должность».

Но Бен-Гурион все равно назначил Даяна, считая его самым талантливым офицером в Армии обороны Израиля.

Уходящий в отставку начальник Генерального штаба Мордехай Маклеф тоже был против назначения Даяна. Бен-Гурион пренебрег и его мнением, хотя уважал Маклефа и сделал его начальником генштаба в тридцать два года.

Маклефу было девять с половиной лет, когда арабы в 1929 году устроили резню в его доме под Иерусалимом. Он видел, как убили его отца, мать, двух сестер и брата. Он единственный из всей семьи остался жив — спрыгнул с высокой террасы во дворе и, увернувшись от пуль, убежал.

Год он проучился в университете в Хайфе. В 1936 году британский капитан Чарльз Уингейт принял его в свой отряд, который сражался с арабскими погромщиками.

В 1944-м Маклеф вступил в английскую армию, воевал в Еврейской бригаде, дослужился до звания майора. После окончания войны хотел демобилизоваться и заняться сельским хозяйством, но его призвали в Хагану, еврейскую самооборону. В конце 1949-го он уже стал заместителем начальника Генерального штаба, а через три года начальником генштаба.

Маклеф умел командовать, он брался за выполнение рискованных заданий, от которых отказывались люди более осторожные, но пренебрежительно относился к политикам и журналистам. Они создали ему неважную репутацию. Это, в конце концов, дурно отразилось на его карьере. После ухода из армии отставному генералу доверили руководить заводом по производству поташа…

Моше Даян тоже не считался с премьер-министром Шаретом. Генерала Даяна поддерживала армия, он был популярен в стране. Шарет и подумать не мог о том, чтобы досрочно сменить Даяна: начальник Генерального штаба назначался на трехлетний срок.

Беда самого премьер-министра Шарета состояла в его нерешительности. Он знал о том, что должно быть сделано, но даже не пытался осуществить свои планы, заранее придя к выводу, что это невозможно. Если бы он действовал решительно, катастрофы удалось бы избежать…

Личность министра Пинхаса Лавона остается загадкой и по сей день. Даже Шарет, который его так хорошо знал, не мог понять, почему министр так сильно изменился.

Возможно, это произошло потому, что военному министру необходима поддержка высших офицеров, а для этого надо принимать их образ мыслей, соглашаться с их мнением — иначе ничего не получится.

Лавону было сорок девять лет, когда он стал министром. Он считался молодым министром, этот пост мог стать трамплином к посту премьер-министра. Для этого нужна была поддержка генералов.

Лавон считал, что единственная цель арабского мира — уничтожить Израиль. Арабы заключили в 1949 году перемирие только для того, чтобы усыпить Израиль. Лавон исходил из того, что с каждым годом арабские армии становятся все сильнее. А когда возникает реальная угроза, надо бить первым. Тем более что помощи Израилю ждать не от кого: Соединенные Штаты относятся к Израилю враждебно.

Кроме того, и это было совсем плохо, Лавону нравились специальные операции, в которых он ничего не понимал.

Как непрофессионал, он восхищался возможностями секретных служб и подразделений особого назначения.

Наивно считал, что это надежный инструмент политики, с помощью которого можно решать самые сложные проблемы. Он подчинил себе части спецназа и считал, что надо почаще пускать их в ход.

Лавон тоже был против назначения Даяна начальником Генерального штаба, потому что не хотел иметь самовольного упрямца в своем подчинении. Отношения у них не складывались.

Даяну не нравилось то, что министр Лавон пытается управлять армией, минуя Генеральный штаб. Даян даже написал министру рапорт об отставке. Лавон не решился его принять, и Даян отстоял свое право руководить армией так, как он считает нужным. Но военная разведка осталась в прямом подчинении министра.