Нормандцы в Сицилии. Второе нормандское завоевание. 1016-1130 - Джон Джулиус Норвич

Об этом решении ему пришлось сожалеть.

Вести об успехе Рожера застали папу Гонория в Беневенто, откуда он внимательно наблюдал за развитием событий. Он не был готов к такому повороту событий, но теперь тоже перешел к решительным действиям и отправил послание Рожеру в Салерно, формально запретив ему под страхом отлучения принимать герцогский титул. Он мог этого и не делать, всего через два дня после его прибытия отряд из четырех сотен рыцарей во главе с Рожером появился под стенами Беневенто. Второй раз за неделю Рожер застал папу врасплох, но на этот раз он сам был не меньше удивлен. Он отправился в Беневенто, поскольку получил послание от неких своих сторонников в городе, поздравлявших его с успехом и уверявших в своей доброй воле. Вероятно, он стал после этого думать, что даже этот аванпост папской власти на юге может с легкостью перейти в его руки, в таком случае присутствие Гонория в его дворце оказалось для него крайне неприятной неожиданностью.

Рожер не желал ссориться с папой, пока оставалась хоть малейшая надежда получить его признание, но Гонорий не походил на жителей Салерно – разумные доводы, обещания и подкупы в равной степени оставляли его равнодушным. В таких обстоятельствах не имело смысла задерживаться в Беневенто. Поручив верным ему местным баронам впредь до дальнейших распоряжений обеспечивать работой папскую армию, разоряя город и окрестности, граф отбыл со своими войсками в Трою. Из этого города, являвшегося вратами Апулии и видевшего один из первых триумфов нормандцев в Италии, он двинулся в Мельфи, примерно сто лет назад послуживший колыбелью его нового герцогства, и, проезжая верхом по Апулийской равнине, он, должно быть, видел на горизонте темный горб Гаргано, в глубинах которой таилась пещера архангела. Рожер, вероятно, читал в юности историю Малатерры, и, узрев воочию страну, которую так хорошо знал понаслышке, он еще больше уверился, что он, и только он должен ею править. Жители городов и деревень, через которые он проезжал, похоже, разделяли его мнение, пока он продолжал свой путь вдоль подножия гор на юго-восток, его везде приветствовали с нескрываемой радостью. Конец августа застал Рожера с большой свитой епископов, баронов и знати, включая эмиров Христодулоса и Георгия Антиохийского, в Монтескальозо; оттуда, медленно двигаясь по покорной Калабрии, он добрался до Реджо, где получил официальное признание своих калабрийских притязаний, и до наступления зимы вернулся на Сицилию.

Неожиданно теплый прием, который Рожер встречал по всему герцогству с момента, когда он покинул Салерно, убедил новоиспеченного герцога в прочности его положения. Только папа еще противостоял ему, но даже папа рано или поздно должен был внять голосу разума. А если и нет, какой вред мог он причинить без единого сильного союзника на юге? Так, вероятно, рассуждал Рожер, иначе он никогда бы не рискнул вернуться на Сицилию и оставить поле боя в полном распоряжении врагов.

Молниеносное продвижение Рожера давало ему преимущество неожиданности, но в самой этой быстроте таилась опасность. Города, где он останавливался, бароны, через чьи владения он проезжал, не имели возможности оценить ситуацию или посоветоваться друг с другом. Неподготовленные и ничего не решившие, они были вынуждены на словах признавать его притязания – обязанность, которую они выполняли тем более охотно, что знали: все эти претензии не имеют силы до тех пор, пока не признаны папой. А Рожер, упоенный своим успехом, им верил.

Гонорий был тяжел на подъем, и вдобавок ему мешали постоянные вылазки сторонников Рожера в окрестностях Беневенто. Однако времени он не терял и к концу октября привлек на свою сторону большинство влиятельных баронов юга – Гримоальда из Бари, Роберта, Танкреда и Александра из Конверсано, Годфри из Андрии, Рожера из Ариано и изменника Райнульфа Алифанского, который всего два месяца назад поклялся в верности новому герцогу. Тем временем горожане Трои, наставляемые своим епископом Вильгельмом^[90], также пересмотрел свои убеждения, и именно в Трое разбойничья шайка Гонория – все члены которой имели в прошлом богатый опыт измен и мятежей – собралась в ноябре и в присутствии самого папы официально провозгласила союз против узурпатора. Спустя несколько недель к их рядам примкнул князь Роберт II Капуанский, который только что наследовал своему отцу и официально вступил на престол 30 декабря. Он был, как сообщает Фалько, «деликатного сложения, не мог переносить ни трудов, ни тягот». Но Гонорий, радуясь представившейся возможности возродить старую апулийско-капуанскую вражду, поспешил воспользоваться ситуацией. Не сумев добиться, отмечает Фалько, каких-то хороших или полезных результатов в Беневенто, он отправился в Капую, чтобы лично присутствовать на церемонии княжеской церемонии и здесь, перед собравшимися вассалами Робера, разразился страстной речью о злодеяниях, совершенных людьми Рожера по отношению к жителям Беневенто, после чего отлучил графа от церкви и даровал индульгенции всем, кто поднимет оружие против него. Предприятие начинало обретать черты крестового похода.

В далеком Палермо Рожер понял свою ошибку. Снова, как в Северной Африке три года назад, он недооценил противника. Но на этот раз проявлял меньше рвения. Очень характерно для него, что даже теперь, когда папская лига уже собрала свои силы, он попытался подкупить Гонория уступкой двух городов – Трои и Монтефуско – и значительной суммой денег. Только когда эти попытки провалились, он начал серьезные приготовления к войне и по-прежнему не особенно спешил. Только в мае 1128 г. он вернулся с армией, насчитывающей две тысячи рыцарей и пятнадцать сотен лучников, на материк. Его план состоял в том, чтобы укрепиться на юге герцогства, где влияние лиги было слабее всего, прежде чем выступить против основных сил оппозиции на севере. Пройдя маршем через Калабрию, где его права не подвергались сомнению, он ударил по «пяте Италии», по тем областям, которые его кузен Боэмунд перед отбытием в Святую землю оставил на совместное попечение папы и Александра из Конверсано. Это было мудрое решение. Таранто, Отранто и Бриндизи подчинились без возражений, и к середине июня Рожер стал полновластным хозяином всей Италии к югу от линии Бриндизи – Салерно.

Папа тем временем столкнулся с серьезными затруднениями. Райнульф Алифанский и Роберт Капуанский – первый из своих интересов, а второй по малодушию – угрожали выйти из лиги, а сторонники Рожера усиливали натиск на Беневенто. Только к середине лета Гонорий, удостоверившись в надежности своих союзников, повел их на помощь городу; и лишь после этого он смог сосредоточить внимание на Рожере в Апулии. В начале июля папа со своей армией подошел к Бари, так и не обнаружив никаких признаков присутствия врага; затем, повернув на юго-запад, он приблизился к некоему месту, носящему название Брадано, до сей поры не опознанному, где мелкую реку с каменистым дном легко было перейти вброд, и здесь он увидел поджидающих его сицилийцев, которые выстроили укрепления на холмах на дальнем берегу реки.