Рональд Лэйнг. Между философией и психиатрией - Ольга Власова

Около дома я устроил хижину для медитации, где проводил большую часть времени, сидя в позе лотоса, постоянно занимаясь практикой медитации и очищением сознания. Мое тело превращалось в марионетку, и я должен был управлять им. Это была целая система, было очень и очень сложно делать шаги, двигать ступнями, существует огромное количество мышц, и необходимо было ощущать каждую из них, продираясь через осознание целой системы, в которой мышцы являются лишь одной из частей. Я также медленно перемещался, очень медленно ходил… <…> Когда я был с Юттой, я вел себя, как обычно. Я не смешивал это со своей повседневной жизнью, в которой по-прежнему был вежлив, следил за своей внешностью, абсолютно нормально и четко говорил и двигался^[401].

В начале сентября Лэйнг захотел сменить Шри-Ланку на Индию. Никаких определенных планов у него заранее не было. Ему хотелось увидеть Мадрас, Калькутту, Дели, Гоа и Бомбей. 23 сентября вместе с семьей он прибыл в Мадрас. Через некоторое время они отправились в Нью-Дели и, в конечном счете, остановились в отеле в двухстах километрах от Дели и в часе ходьбы от деревеньки Альмора в предгорье Гималаев. Там они и провели большую часть времени до отъезда в Лондон. Деревенька располагалась крайне удобно: в сорока минутах от города, поблизости была дорога, а в домишках – проведено электричество.

Лэйнг и здесь искал заповедные уголки. Все говорили об отшельнике: эти места посетил швейцарский доктор вместе со своей женой, жена умирала от рака. Некоторое время она провела вместе с ним и чудом выздоровела. Лэйнгу не терпелось познакомиться с этим человеком. Он удалился в Наини-Тал, местечко в пятидесяти километрах на юго-запад от Альмора, в предгорье Гималаев. В этом старинном индийском городке когда-то давно были заложены основы восточной медицины. Там он и проводил время со старым отшельником Ганготри Баба.

В течение семи с половиной лет Ганготри Баба обитал в джунглях Непала, совершенно не общаясь с людьми, не нося одежды и питаясь плодами с деревьев, и только незадолго до этого он возвратился к цивилизации. Он жил в горной пещере среди снегов и льдов, ни с кем не общался и был настоящим отшельником. Он не признавал буддизма, не признавал тибетцев, считая, что все они находятся под властью ложных суеверий и весьма недалеки. У него были нестриженные растрепанные волосы и из одежды только набедренная повязка. В пещере он соорудил нечто вроде большого птичьего гнезда из веток, в этом гнезде он и жил. Единственным его спутником был огонь, имевший для него очень большое значение. Он медитировал, глядя на огонь, он никуда не ходил без огня, он растирал пеплом свое тело. С этим человеком Лэйнг и общался в течение трех недель. Он мимикрировал под его облик. Правда, к набедренной повязке все-таки был вынужден добавить шотландский свитер.

Ганготри Баба прекрасно говорил по-английски. Но они с Лэйнгом разговаривали редко, все больше медитировали и смотрели на огонь. Ганготри Баба настолько проникся доверием к своему спутнику, что на прощание даже провел церемонию приобщения к культу богини Кали.

Это время, проведенное с Ганготри Бабой, было самым сильным впечатлением Лэйнга от путешествия в Индию. Впоследствии он будет неоднократно вспоминать об этом опыте, и через несколько месяцев после возвращения в интервью «Нью-Йорк Таймс» будет рассказывать: