Танкисты. Новые интервью - Артем Драбкин

Пока ехали по Германии, все спокойно, только пара маленьких инцидентиков случилась. Однажды въезжаем на площадь какого-то городка, и вдруг оркестр начинает играть встречный марш. Смотрю, какие-то начальники бегают. Думаю, чего такое? Но сразу понял, что какая-то ошибка. Встречали своих, а появились мы. Бегут два офицера, и капитан меня ни с того ни с сего отчистил матом: «Кто вы такие и откуда здесь появились?» – «Как откуда? У меня приказ – веду колонну!» Оказывается, они ждут свою часть. «Так мы никого по дороге не видели!» – «Быстрее отсюда уезжайте!»

Но как заехали в Польшу, тут уж мы стали настороже. Я и до этого выставлял охрану: все как положено, ночью проверял. Если кто-то заснул, старшине выволочку устраиваешь, и он уже их сам воспитывает. А старшина мне боевой попался, кулачище как кувалда, так что он быстро приводил в чувство. Вижу, у одного глаз уже закрылся, значит, уже воспитывал его хорошо… Но все поняли, что я требовательность проявляю, поэтому все как положено, и в Польше уже выставляли усиленную охрану. Не один человек, а парные, между ними патрули. Повозки как можно поплотнее сдвигали, привязывали, старшина даже советовал связывать передние ноги лошадям. Потому что, где только остановимся, сразу появляются разведчики из местных: «Не продадите ли лошадку?» Некоторые большие деньги предлагали: «Целый мешок принесу!» В итоге ничего серьезного не случилось, но мы всегда были настороже.

Да, и еще такой момент. Тогда же вся территория до Одера отошла полякам, и там в одном селе мы видели такую картину. В основном немцы уже ушли, но уже появились поляки-переселенцы. Так они стали выгонять немецкие семьи, которые еще задержались. У кого из немцев лошадки оставались, их сразу отобрали, и весь свой скарб они везли на себе. На тележках, на велосипедах, в детских колясках…

Видел, как поляки остановили две повозки с немцами, лошадей сразу отобрали, барахло сбросили, укатили, а немцы стояли и смотрели… Но зато сейчас они лучшие друзья, и немцы уже забыли, как вели себя их «друзья»-поляки…

В общем, успешно прибыли в конечный пункт назначения – городок Судовая Вишня, что в пятнадцати километрах от границы. Наши уже все там, на машинах приехали. И в конце мне объявили благодарность. Ребята смеются: «Везет тебе, Коля…»

А в Судовой Вишне перед нами были поставлены две задачи. Во-первых, усиление местной милиции и поддержание порядка в округе. Для этого у нас сформировали несколько оперативных групп. У нас в батальоне, например, три таких группы было сформировано. Одну из них возглавлял я. Если что, мы вместе с энкавэдэшниками выезжали в районы и ловили этих бандеровцев. Никого нашей группой, правда, не взяли. Но и стрелять приходилось, и гранаты бросали – всякое случалось. Эти же облавы в основном по ночам. Только чего-то где-то шорох – сразу палили.

Ну, а вторая задача – мы занимались разгрузкой и отправкой различных грузов, прибывающих из Германии. Там вроде до 1 сентября разрешалось вывозить все без всякого, и эшелоны шли один за другим. В Германию порожняком, а оттуда вывозили все, что возможно. Но чтобы держать станцию свободной, даже пришлось построить два тупичка. Мы помогали строить эту километровую дорогу, потом появились ВОСОвцы, специалисты-железнодорожники, все проверили и загнали нам туда эшелон из Германии с оборудованием. Мы должны были его выгрузить, направо и налево от полотна, накрыть толью, чтобы не промокало. Но разгружали мы долго, ведь там многотонные станки, а у нас никаких кранов, все вручную. Ну, и свою привычную службу несли, так что скучать не приходилось. И вот за два месяца, пока мы там находились, у нас в бригаде погибло семь человек. Ладно, трое погибли непосредственно в стычках. А остальные? Как-то парочка солдат подалась в деревню и пропала. Потом как-то повар вдруг решил достать зеленого лука. Взял с собой одного помошника, на повозке уехали – и все: ни слуху ни духу… Не нашли и ничего не узнали… Так что стоит только людям расслабиться, как сразу появляется наша русская расхлябанность. И почти каждый день нам докладывали о всяких эксцессах. Там, там, там… А я там немножко встречался с заведующей почты, приятная такая девушка. Ее туда прислали с Восточной Украины, а таким пришлось особенно нелегко. И я ее спрашивал: «И как вам тут, не страшно?» – «Конечно, страшно. То там кого-то застрелят, там, там…» Или помню такой эпизод.

В доме, где находился штаб бригады, обнаружили тайник с оружием. Потом я узнал, что о нем сообщила какая-то молодая девушка. Стену сломали, а там и пулеметы, и автоматы, и боеприпасов сколько хочешь…

А уже в Наро-Фоминске на полковой кухне я вдруг увидел молодую девушку. Поинтересовался, откуда она взялась. Солдаты же должны там работать. И мне рассказали, что это она кое-какие гнездышки бандеровцев раскрыла и, когда мы собрались уезжать, попросилась: «Возьмите меня с собой!» Ее, конечно, взяли, устроили в городе на работу, пристроили в общежитие, а потом она вышла замуж и так и осталась в Наро-Фоминске. Так что обстановка была напряженная, сложная, беспокойная, и нам постоянно напоминали про бдительность. Всегда и везде ходили только с оружием. Правда, когда приехали в Наро-Фоминск, оказалось, что там развелось много бандюг, разных банд. Какая-то «черная кошка». Так что и там до конца 45-го с оружием ходили.

– А как вы восприняли переход к мирной жизни?

– Ну, скучно не стало, это уж точно. Ведь что такое ротный командир после войны? Считай, самая беспокойная должность – беспрерывно идут учеба, учения да еще по два парада в год. Я потом жену как-то спросил: «Когда тебе тяжелее всего со мной пришлось?» – «Когда мы только поженились и ты был ротным командиром. С утра до вечера пропадал на службе». А на то, чтобы вспоминать, чего-то там переживать, задумываться, времени просто не оставалось.

– Многие ветераны признаются, что после войны плохо спали. Какие-то кошмары их преследовали.

– Лично я спал спокойно, потому что служба выдалась настолько беспокойная, что времени на сон не хватало. Так что и на войне постоянный недосып был, и после.

– Неужели война совсем не снилась?

– Поначалу еще снилась, а потом перестала. И сейчас не снится. Вот служба иногда снится, а война нет. Но иногда такое приснится, что прямо диву даешься…

– Николай Николаевич, хотелось бы задать несколько «бытовых вопросов». Как, например, кормили на фронте?

– Нормально кормили, особенно в конце войны. Но мы ведь и неизбалованные были в плане питания. Мы, например, дома как привыкли? На завтрак всегда жареная картошка. В обед суп, может, что-то еще. А на ужин только стакан молока и кусок хлеба. И всего раза два в неделю мясо. Так что в этом плане для меня сложностей не возникало.

– Да, но от однообразного армейского питания многие на всю жизнь не любят чего-то.

– У меня ничего такого нет. Как любил кашу с детства, так и ем ее с тех пор. Разную, но каждый день на завтрак обязательно.

– Почти все с удовольствием вспоминают американские консервы.

– Да, вкусные, мне тоже нравились. Когда в училище учились, помню, задавал себе задачу – найти хоть кусочек колбасы в порции. Ищешь, ищешь и иногда найдешь малюсенький кусочек… Зато когда банку открываешь, это совсем другое дело. Если на черный хлеб кусочек положишь, вот красота…