Великая огнестрельная революция - Виталий Пенской

Но в наступательной войне легкое и маневренное русское войско, состоящее практически полностью из одной конницы и не обремененное, как правило, большим обозом, испытывало ли оно острую необходимость драться с противником врукопашную? Зачем и ради чего класть свои головы, когда можно отступить, перестроиться и снова атаковать противника или же измотать его «малой» войной?

Кстати, о малой войне. Если проанализировать походы русских против, к примеру, того же Великого княжества Литовского в XVI в., то нетрудно заметить, что, уклоняясь от генеральных сражений с литовским войском (в которых русским не слишком везло), московские воеводы весьма успешно занимались опустошением вражеской территории. При этом успешная «малая» война, помимо экономического ущерба, наносимого противнику, еще и обогащала помещиков. Война превращалась, таким образом, в выгодное предприятие, снимая социальную напряженность в обществе. Так, описывая поход московской рати на Литву в 1525 г., летописец писал: «Тоя же осени великого князя воеводы, псковскои наместникъ Дмитреи Воронцов, да лоуцкои намесникъ Иван Палецкои и иные воеводы с новгородцкою силою и псковскою ходиша под Полоцко и под Витебско, и плениша землю Литовскоую на 300 верстъ; приидоша вси богом сохранены. Тоя же зимы князь великии Иван Васильевичь посла своих воевод, с Москвы князя Михаила Кислицу, а из Новагорода князя Бориса Горбатово и Михаила Воронцова, а изо Пскова князя Михаила Коубеньского да Дмитрея Воронцова, с новгородцкою силою и псковскою, и иных воевод много, и царя тотарского с Тотары со многими, и иные, что на лыжах ходять, да и Мрдвичи Резаньские земли, и вся земля Московская государева область ходиша в землю Литовскую, за Двину и за Березоу рекоу. И плениша землю Литовскую, и наполнися земля вся Руская полону литовского (выделено мною. – П.В.)…»684.

Подводя общий итог всему сказанному, отметим, что созданная Иваном III, его сыном и внуком с учетом последних новинок в военном деле, прежде всего в технической сфере, военная машина на протяжении более чем столетия успешно сражалась с татарами крымскими (типичными кочевниками) и казанскими (тактика которых существенно отличалась от крымских вследствие того, что армия Казанского ханства включала в себя многочисленную пехоту, набранную из народов Поволжья), а также с организованным схожим с русским образом войском Великого княжества Литовского. 1-й этап «Великой пороховой революции» русскими был успешно освоен, завершившись созданием оригинальной и для своего времени достаточно эффективной системы организации вооруженных сил.

Однако на исходе 70-х гг. XVI в. обозначились первые признаки кризиса этой военной системы. Русская экспансия, в целом успешно развивавшаяся до этого на всех основных стратегических направлениях, фактически захлебнулась. Неудачный исход Ливонской войны и сохранение постоянной угрозы со стороны Крымского ханства явились наглядным подтверждением этого факта. Глубокая стратегическая разведка южного направления, осуществленная вскоре после взятия Казани и Астрахани, показала, что для покорения Крыма необходима более тщательная и основательная подготовка, нежели для завоевания Казани. Она включала в себя как выдвижение передовых рубежей развертывания русских войск далеко в глубь Дикого поля, поближе к Крыму, так и обеспечение дальнейшего наступления на юг с западного направления. Разрешение первой проблемы требовало длительного времени, а попытка ослабить Литву, лишить ее прежнего влияния на востоке Европы ускорила создание нового могущественного государства – Речи Посполитой. Созданная Баторием и его советниками и усовершенствованная при короле Владиславе IV военная машина обеспечила Речи Посполитой преобладание в Восточной Европе и успешную борьбу с турецко-татарской угрозой на ближайшие полстолетия. Залогом ее успеха стало успешное сочетание элементов доведенных до совершенства позднесредневековых западноевропейской и азиатской военных систем.

Столкновение «заточенной» под противодействие легким иррегулярным конным армиям татар и литовцев русской армии «османской» модели во 2-й половине XVI – начале XVII в. с реформированной армией Речи Посполитой завершилось для русских печально – от экспансии на западном направлении пришлось отказаться. Более того, пришлось смириться с утратой ряда территорий на русско-литовском пограничье, в том числе и со Смоленском – этими «воротами» Москвы. Память о поражениях в годы Ливонской войны и Смуты и жажда реванша в конечном итоге способствовали отказу Москвы от наступательной стратегии на юге и активизации внешней политики на западном стратегическом направлении. Но для возвращения Смоленска и «наследия Ярослава Мудрого» нужно было найти действенное средство против военной машины Речи Посполитой, причем дешевое, эффективное и не требовавшее значительных затрат времени.