Секретные бункеры Кенигсберга - Андрей Пржездомский

Да, практически в последний год существования руин замка мне удалось не только увидеть могучие развалины, но и побывать в самом чреве этого-таинственного сооружения, места наибольшего притяжения не только всех поисковых групп и сознательных энтузиастов, но также и авантюристов-кладоискателей с криминальным уклоном. Обстоятельства сложились таким образом, что еще задолго до осмысленного участия в поисковой работе мне повезло соприкоснуться с такими удивительными вещами, которые, казалось, могли существовать только в книгах, — мрачные подземелья, потайные рыцарские лестницы, страшные ходы-лабиринты… В обыденность вторгались тайны прошлого, образуя с ним связующую нить с современностью и помогая лучше понять ее. Как жаль, что нынешним энтузиастам поиска утраченных сокровищ недостает таких романтических объектов, каким был Королевский замок!

Конечно, тогда, в шестьдесят седьмом, обшаривая фонариком углы подземного зала башни фогта Лиделау, никто не знал о том, что творилось здесь во времена Тевтонского ордена. Предания и документы свидетельствуют, что именно здесь вершился жестокий суд Средневековья над людьми, объявленными врагами крестоносцев, а врагами в те мрачные времена считались не столько разбойники, сколько политические противники магистра и комтура или жертвы интриг их окружения. Известно, например, что трех прибывших из Данцига высокопоставленных вельмож комтур Тевтонского ордена заманил в «Маршальский ремтер», а затем по потайной лестнице их буквально приволокли в саму преисподнюю — подвал с сырыми каменными стенами и вмурованными в них железными кольцами. Что пережили там эти несчастные, подвергавшиеся страшным пыткам и истязаниям в течение двух дней и ночей, можно только предполагать. Достоверно лишь то, что их обезображенные трупы, завернутые в полотно, были ночью тайно вывезены из замка и погребены за пределами города. Эти истории щекотали нервы кёнигсбергского обывателя, поэтому винный зал под названием «Камера пыток» был наиболее популярен в «Блютгерихте».

Почти во всех путеводителях по Кёнигсбергу и более или менее подробных описаниях замка обязательно упоминается это древнее подземелье, живописуются зловещие приспособления, которые призваны были вырвать любое признание из уст узников. «Испанская игла», «большой колпак», «перечная камера» — вот далеко не полный перечет из арсенала заплечных дел мастеров Тевтонского ордена, орудовавших когда-то в сыром подземелье, где мне довелось побывать более чем сорок лет назад.

Мои запоздалые сожаления о том, что в 1967 году не хватило духа подробно осмотреть «Камеру пыток», связаны прежде всего с одним очень важным обстоятельством, которое нельзя не учитывать, если всерьез задаться целью выяснить возможные пути исчезновения сокровищ из Королевского замка. Тогда, не имея никакого представления о назначении и устройстве замковых подземелий, мы — одни из последних посетителей винного погребка — ограничились беглым осмотром каменного склепа башни фогта Лиделау. И только спустя годы, после изучения многочисленных документов можно с уверенностью сказать, что тогда, по-видимому, была упущена реальная возможность приоткрыть еще одну тайну Королевского замка.

Как я уже рассказывал, пол «Камеры пыток» располагался ниже входа в само помещение. Фридрих Ларс, известный исследователь замковой архитектуры, объяснял это значительной осадкой всего сооружения, простоявшего почти семьсот лет на холме Твангсте. Именно поэтому оборудованная когда-то в толще трехметровой стены входная дверь с проходом в подземелье постепенно опустилась вместе с башней почти на два метра и, разумеется, уже не совпадала с этажами северного крыла замка. Попасть в подвал можно было только по узкой лестнице-щели в толще стены, о которой я уже не раз рассказывал. А это было, конечно, не очень удобно, — ведь для того, чтобы там оказаться, предстояло подняться на этаж выше, а затем, рискуя сорваться вниз по чрезвычайно крутым ступеням, спускаться в «Камеру пыток». В XIX веке это неудобство было устранено — потайную лестницу соединили проходом с полуподвальным этажом здания и навесили массивную железную дверь, точь-в-точь такую же, как делали в рыцарские времена.

Читатель, наверное, недоумевает, зачем ему знать эти подробности давно минувших столетий, связанные с несуществующим сейчас сооружением. А дело как раз в той самой двери, которая погрузилась в толщу земли вместе с фундаментом башни фогта Лиделау. Получилось, что основательно сооруженный в свое время проход в каменной стене вел теперь в… никуда. Оказавшись на два метра ниже пола соседнего помещения, примыкавшего к «Большому ремтеру», этот трехметровый туннель не мог использоваться по назначению и был замурован кирпичной кладкой. С другой стороны, это мог быть только грунт, потому что в этом месте северного крыла замка глубоких подвалов не было.

Теперь самое время, читатель, напомнить Вам свидетельства немки Магды Путтерс, о которых я рассказывал ранее. Помните, она, работая поваром в части фольксштурма, дислоцировавшейся в замке, случайно услышала разговор двух эсэсовцев о том, что Янтарная комната надежно укрыта в каком-то подвале под капеллой Святой Анны, куда можно якобы попасть через залы винного ресторанчика. Конечно, допустимы различные интерпретации этих, прямо скажем, не очень конкретных сведений, и читатель при желании может поупражняться в выдвижении тех или иных версий. Но в связи с рассказанным о «Камере пыток» напрашивается очень правдоподобная и довольно заманчивая версия: значительные ценности могли быть укрыты как в оказавшемся ненужным проходе в толще стены башни, так и ниже полуподвальных помещений, расположенных под капеллой Святой Анны. В пользу этого свидетельствуют, в частности, следующие обстоятельства.

Во-первых, исключительная надежность самих подвалов, трехметровые стены которых и почти метровые перекрытия сводов гарантировали предметам сохранность даже при прямом попадании снарядов и бомб в расположенные выше сооружения замка.

Во-вторых, простота подготовки помещений для укрытия ценностей. Чтобы поместить туда ящики, достаточно было разобрать слабую кирпичную замуровку XIX века, а в случае необходимости выбрать немного грунта под соседним помещением, для чего требовались считанные часы.

В-третьих, почти абсолютная уверенность в том, что никто не знает о давным-давно замурованной двери во внутренней стене. Ведь даже на самых точных планах, составленных Фридрихом Ларсом, она обозначается едва различимым пунктиром.

В-четвертых, объем подземных полостей для укрытий представлялся довольно значительным. Ведь только туннель в стене имел в длину три, а в высоту и ширину — полтора метра. Возможности же оборудования укрытия за пределами башни, куда вел указанный проход, были почти неограниченными — выбирай песок с двухсотметровой площади пространства между подвалами и укладывай что угодно среди фундаментов из гигантских валунов. Даже не требовалось заботиться об отводе сточных вод. Ведь в самом низу башни хорошо сохранился старый дренаж — крайне узкий, выложенный камнем туннель, по которому просочившаяся в подвал вода уносилась к бурным потокам проходящего по трубе ручья Катцбах.

Наконец, в-пятых, воспоминания очевидцев последних дней перед падением замка в апреле 1945 года свидетельствуют, что именно здесь произошел громадной силы взрыв, заваливший вход в «Камеру пыток» со стороны капеллы Святой Анны. Уже тогда некоторым показалось, что это было не попадание советской авиабомбы, а преднамеренный подрыв заранее установленного фугаса. Не исключено, что взрыв этот мог разрушить лишь часть помещений, оставив невредимым проход в башню фогта Лиделау под самой капеллой, иначе как бы мы проникли в это подземелье в 1967 году?