Вице-канцлер Третьего рейха. Воспоминания политического деятеля гитлеровской Германии. 1933-1947 - Франц фон Папен

Потом Гинденбург предложил, чтобы я убедил Гугенберга соединить оба экономических поста в одном министерстве. Еще он попросил меня выяснить у Гитлера, кого из нацистов он хотел бы назначить в правительство. В самом конце нашей беседы он выдвинул последнее предложение – попросил меня согласиться занять пост заместителя канцлера, поскольку он очень хотел еще хотя бы какое-то время иметь возможность пользоваться моими услугами. Должен признаться, что его предложение меня не удивило, но при этом хочу подчеркнуть, что никогда сам не предлагал ему ничего подобного. Такой ход казался естественной предосторожностью с его стороны, коль скоро он в конце концов решился на шаг, который так его страшил, – на назначение канцлером Гитлера. Решив, что это самое меньшее, что я могу для него сделать, я согласился принять назначение, если нам удастся составить кабинет.

29 января. Еще день, занятый встречами и переговорами. Первыми ко мне явились Гитлер и Геринг. Они сказали, что хотели бы назначить рейхсминистром внутренних дел Фрика, а на тот же пост в Пруссии – самого Геринга. Фрик был известен как государственный служащий высокого ранга и как человек умеренных взглядов, отлично зарекомендовавший себя на посту главы земельного правительства в Тюрингии. Оба мои посетителя утверждали, что в прусской полиции, управление которой в течение десяти лет находилось в руках социал-демократов, следует провести некоторые изменения кадрового состава. Они заявили, что это необходимо для того, чтобы на полицию можно было положиться при проведении эффективных действий против коммунистов, и я, учитывая свой собственный опыт июля прошлого года, счел такой аргумент весьма существенным. Я сообщил Гитлеру, что президент не намерен наделить его полномочиями рейхскомиссара Пруссии и что эти полномочия будут переданы мне как вице-канцлеру. Гитлер принял это решение с кислой миной, но затевать пререканий по этому поводу не стал.

Мои переговоры с Гугенбергом и некоторыми его коллегами из «Гарцбургского фронта» касались в основном тех мер, которые следовало предпринять для борьбы с тоталитарными устремлениями нацистов, но никакого определенного решения принято не было. Я сообщил Гугенбергу, что президент хочет, чтобы он занялся координацией экономических вопросов, и, как мне показалось, он счел выполнение этой гигантской задачи вполне в пределах своих возможностей. Затем он представил мне Зельдте и Дюстерберга, двух руководителей организации «Стальной шлем», которые согласились поддержать новое правительство.

Следует отметить, что «Стальной шлем» всегда выступал как консервативная, стабилизирующая сила в политических баталиях того времени. Он представлял собой весьма многочисленную и хорошо организованную ассоциацию отставных военнослужащих, деятельность которой резко контрастировала с экстремизмом «коричневых рубашек» и коммунистического «Рот Фронта». Поддержка «Стального шлема» могла стать для нас важным подспорьем в поддержании равновесия сил с нацистами. Мы договорились, что их сотрудничество с нами будет подкреплено назначением Зельдте на пост министра труда. «Стальной шлем» всегда славился эффективностью своей системы социального страхования, которая в большой степени была создана стараниями самого Зельдте, и мы были уверены, что это назначение окажется особенно удачным.

Далеко не все мои посетители высказывались так благожелательно. Многие из моих консервативно настроенных друзей умоляли меня отказаться от всякого участия в формировании кабинета Гитлера. Приходилось раз за разом объяснять им, что другого решения в рамках конституции не существует. Политические партии, социалисты в частности, могли еще дать Шлейхеру последний шанс, если бы перенесли открытие рейхстага на более поздний срок. Не сделав этого, они тем самым молчаливо признали, что единственной альтернативой Гитлеру является нарушение конституции.

Тем временем Шлейхер решил разыграть новую карту. Он послал одного из своих агентов, фон Альвенслебена, к Герингу, который, в свою очередь, поспешил с полученным известием ко мне.

В послании Шлейхера говорилось, что моей настоящей целью является только обман нацистов, ввиду чего им будет намного выгоднее объединиться с ним, Шлейхером, поскольку его единственным условием является сохранение за ним поста министра обороны. Альвенслебен указывал способы, которыми можно было бы нейтрализовать Гинденбурга. Шлейхер пошел так далеко, что предложил – в случае, если старый господин проявит неуступчивость – поднять на ноги гарнизон Потсдама. Геринг сказал мне, что они с Гитлером резко отвергли предложенный план и немедленно сообщили обо всем Мейснеру и Оскару фон Гинденбургу.

Такое развитие событий, начавшихся с появления в «Tagliche Rundschau» намеков на возможность кризиса президентской власти, казалось весьма угрожающим. Я поспешил встретиться с Гинденбургом. Сын уже успел сообщить ему эту новость. Он казался совершенно спокойным и не желал поверить, что действующий генерал и канцлер, хотя и бывший, может пойти на такие действия против главы государства. Тем не менее было решено, что абсолютно необходимо назначить нового министра обороны, и Бломбергу была отправлена телеграмма с просьбой немедленно выехать из Женевы в Берлин, чтобы явиться на следующий день к президенту.

Начали распространяться слухи о том, что Шлейхер замышляет устроить с помощью рейхсвера путч для устранения президента. Собирался ли он действительно предпринять такой шаг или хотя бы обсуждал его с начальником штаба рейхсвера генералом фон Хаммерштайном – никогда, по всей вероятности, известно не станет. Но интересно отметить вот что: когда Бломберг прибыл на следующий день на вокзал, его встречал там один из офицеров Хаммерштайна с приказом немедленно явиться к генералу. О его приезде не было известно никому, кроме людей из официального окружения Гинденбурга и меня, так что Шлейхер, должно быть, опять занимался прослушиванием переговоров. Попытка отправить Бломберга к Хаммерштайну провалилась, поскольку на вокзале в то время его ожидал и Оскар фон Гинденбург, который проводил его прямо к президенту. В связи с вероятной угрозой переворота сложилось просто фантастическое положение, и я решил как можно скорее завершить формирование кабинета.

30 января. Бломберг встретился с президентом примерно в 9 часов утра и сразу же был введен в курс дела. Президент особенно настаивал на необходимости изменить избранный Шлейхером курс и удержать армию от вмешательства в политику. Примерно в половине одиннадцатого десять членов предполагаемого кабинета собрались у меня в доме и прошли через сад в президентский дворец, где мы ожидали их в канцелярии Мейснера. Гитлер тотчас возобновил свои жалобы на то, что его не назначили рейхс– комиссаром Пруссии. Он полагал, что это существенно уменьшало его власть. Я сказал ему, что президент все еще хочет убедиться в нашей способности слаженно сотрудничать, а потому вопрос о прусском назначении можно будет решить позднее. На это Гитлер ответил, что, поскольку его полномочия так сильно урезаны, он вынужден настаивать на проведении новых выборов в рейхстаг. К нашему удивлению, он привел такой довод: новый альянс между нацистским движением и группами правых не располагает парламентским большинством, но сможет наверняка упрочить свое положение, если обратится сейчас за поддержкой к народу.