Провинциальная «контрреволюция». Белое движение и гражданская война на русском Севере - Людмила Новикова

К моменту возвращения Марушевского члены Северного правительства уже сами склонялись к тому, что без уступок Финляндии не обойтись. Независимость страны уже была признана державами Антанты. Поэтому подтвердить фактически существующую самостоятельность, уступить порт Печенгу и провести плебисцит о присоединении к Финляндии в ряде приграничных карельских волостей теперь казалось Архангельску приемлемой ценой за будущий успех петроградского похода Юденича и финскую помощь Мурманскому фронту .15 июля 1919 г. Миллер телеграфировал Колчаку новое мнение Архангельска, что в «вопросах общего положения России небольшие жертвы в виде уступки порта на Печенге – являются деталью, и выгоды предлагаемой помощи целиком их оправдывают»^[682]. Соглашение с Маннергеймом представлялось настолько важным, что до получения прямого ответа из Сибири Миллер даже стал задерживать направлявшиеся через Архангельск телеграфные инструкции Юденичу, в которых Омск запрещал вступать в какие-либо договорные отношения с финнами^[683].

В то же время никакая, даже самая масштабная финская помощь не могла заставить Северное правительство открыто выступить против позиции верховного правителя и нарушить единство белой внешней политики. Хотя ответ из Омска задерживался, кабинет отверг предложение Марушевского заключить с финнами самостоятельный договор. Маннергейму лишь была послана теллеграмма, что Архангельск признает его условия приемлемыми и будет ходатайствовать об их утверждении перед Всероссийским правительством. Одновременно в Омск продолжали идти настойчивые просьбы согласиться на требуемые уступки ради «спасения целого»^[684]. Когда же после месячного ожидания из Сибири пришел ответ, где Колчак как верховный главнокомандующий запрещал Миллеру и Юденичу заключать с финнами политические соглашения, способные «в будущем стеснить свободное волеизъявление народа», Архангельск пошел на попятную^[685]. Попытки Северного правительства договориться о помощи с Финляндией были прекращены.

Пока архангельский кабинет дожидался ответа Колчака, положение на фронте изменилось настолько, что выступление Финляндии на стороне белых в любом случае стало маловероятным. Красные войска уже к июлю 1919 г., оттеснили обратно к границе финские отряды в Олонецкой губернии. Неудача олонецкого похода лишила идею финского наступления на Петроград значительной части сторонников в самой Финляндии. Кроме того, в конце июля Маннергейм проиграл финские президентские выборы либералу К. Стольбергу, который был противником выступления против большевиков^[686]. Тем не менее осенью 1919 г. в момент нового похода Юденича на Петроград северное правительство вновь попыталось склонить Колчака к соглашению с Финляндией в обмен на военную помощь. И получив отказ верховного правителя, оно по-прежнему не сочло возможным вступить в самостоятельные переговоры с финнами^[687]. Таким образом, прагматичные соображения Архангельска о военных выгодах финской помощи оказались опрокинуты политическим равнением на позицию Омска.

В то же время, несмотря на готовность Северного правительства пожертвовать частью Карелии в пользу финнов, оно продолжало игнорировать требования самих карелов о самоопределении. Архангельск не обратил внимания на образование в Ухте в июле 1919 г. Временного правительства Архангельской Карелии, сменившего прежний Национальный комитет, которое выступило за независимость Карелии при поддержке Финляндии. Вместо переговоров белые власти усилили попытки установить контроль над карельскими волостями и в октябре 1919 г. распространили на них мобилизацию в белую армию. Когда в ответ шесть волостей отказались подчиниться приказу, начальник Мурманского края Ермолов заявил о прекращении продовольственных поставок в бунтующие волости^[688].

Непреклонность белого руководства, впрочем, имела обратный эффект. Ухтинское правительство, получив из Финляндии недорогой хлеб, оружие и финансовую помощь, к началу 1920 г. распространило свою власть еще на несколько волостей. Вооруженные карельские отряды находились в состоянии фактической войны с северной армией, взяв в плен больше сотни белых солдат, несколько офицеров и русских чиновников и даже кемского уездного начальника Э.П. Тизенгаузена^[689]. Запоздалые попытки северного правительства в январе 1920 г. договориться с Ухтой и признать автономию карельских волостей не принесли результата. Как позже писал Миллеру генерал Н.А. Клюев, возглавивший правительственную делегацию в Карелию, карелы теперь нисколько не нуждались в северной власти и ни капли ее не боялись^[690]. Выступление карел не только усилило хаос в белом тылу, но и существенно затруднило конечную эвакуацию белых войск, которым пришлось отступать в недружественную Финляндию по территории враждебной Карелии.