Наука побеждать - Александр Суворов

Капитаны: Ладожского пехотного Осип Корженевской, Севастопольского пехотного Александр Грессер, Екатеринославского егерского корпуса 3-го баталиона Максим Грессер, Переяславского конно-егерского Василий Синельников, Херсонского гранодерского Доромидонт Аленин, Харьковского легкоконного Евгений Аленин – употребляемы были в особые комиссии и развозили мои повеления. Равно Днепровского приморского гранодерского полку Иван Темирев, легкогранодерского баталиона Иван Енохин – сей употреблен был при штурме с особою командою, оказывал храбрость и усердие. Генерала-поручика и кавалера Дунина старший адъютант Андрей Дунин, Таврического гранодерского Константин Кучаев, Мариупольского легкоконного Брайкевич и Переяславского конноегерского Новосельской – заслуживают внимания и награждения.

О протчих чинах, исправлявших повсеместно мои повелении с отличною храбростию и рвением, подношу особой список.

Не могу не отдать справедливой похвалы и одобрения прибывшим на сей знаменитой случай господам волонтерам. Ревность и добрая их воля замечательны и достойны особливой похвалы; из них при 1-й колонне были камер-юнкер князь Барятинской и граф Шувалов, камергер князь Егор Голицын, лейб-гвардии капитан князь Борис Голицын, ротмистр конной гвардии князь Дмитрий Голицын; премьер-майоры: Чоглоков, Шпрингпорт, Боганской, Шепелев, который отличился храбростию и получил рану, лейб-гвардии конного полку поручик Раевский.

По третей колонне камер-юнкер Татищев. Орденского конно-гранодерского подполковник и кавалер граф Цукато, обер-квартермистр Клейст, который получил 15 ран, лейб-гвардии Преображенского полку прапорщик Шепелев, капитаны: виконт Сент-Уэн и Иван Дунин.

При четвертой колонне лейб-гвардии конного полку ротмистр Вышеславцов; при 5 колонне полковника Кесново, майоров графа Шуазель, князя Грузинского: все они, по засвидетельствованию частных и колоножных начальников, были в голове колонны, с первыми рядами взошли на батареи.

Генерал-поручик Потемкин рекомендует находившихся при нем дежурными Херсонского полку секунд-майора Лошакова и особливо свидетельствует расторопность и отважность премьер-майора Головлева, употребляемого им в сем случае в самые нужные и опасные места с поручениями, которые были доставляемы посреди всей жестокости огня проворно и исправно, да бывшего при нем Орловского пехотного полку секунд-майора князя Степана Мещерского, который посылан был также с приказаниями к колоннам неоднократно во время самого сражения и отдавал оные исправнейше.

О прочих чинах, отличившихся мужеством и храбростию, подношу список.

Словом, все чины сего войска, от вышнего до нижнего, изъявили наижарчайшую ревность к службе, наиудивительную храбрость в подвиге, так что не токмо утвердили славу мужества, российскому войску свойственного, но и превзошли ожидание и по истине колико требовалось мужества, чтоб неприятеля, которого, по объявлению пленных чиноначальников, было 30 000 человек, за стенами твердых тройных окопов, огражденных множеством пушек, щитавшего сии укрепления необоримым оплотом пред глазами всей столицы, на них возлагающей надежду, колико мужества, повторяю я, надлежало – превозмочь и все препоны противулежащие, и отчаянное преодолеть упорство. Безмерная неустрашимость токмо совершить могла столь важный подвиг и одержать победу.

[…]

Сей преславной день, даровавший нам столь важную, столь совершенную победу, в который разом поражены многотысячные силы мятежников и опрокинуты крепкие их оплоты и самой Варшаве угрожал близким ее падением, венчает великую Екатерину новыми неувядаемыми и вечными лаврами.

О наших убитых и раненых прилагаю здесь ведомость.