Гроза Кавказа. Жизнь и подвиги генерала Бакланова - Андрей Венков

Есть один намек. В 1850 году казак Пантелей Пучков, Кременской станицы, как сказано в полковых бумагах, «умер от цинготной». Цинга… На Кавказе… Да их просто не кормили!

Полк ушел на Дон не в полном составе. 3 урядника и 59 казаков были переведены «за пороки» в полк № 30 и остались дослуживать. Урядник Тимофей Попов добровольно перевелся в полк № 17, к Бакланову.

Полк ушел, а бои продолжались.

Со 2 по 11 июня в окрестностях Кизляра искали шайку абреков, все камыши излазили. Наконец по дымку определили их стан, подкрались и дали залп. 5 убили, 6 раненых побежали и утонули в болотах, а двоих взяли невредимыми. Оказалось, что это два казака, дезертиры из Кизлярского полка, которые день как к этой шайке ногайцев пристали.

15 июня Слепцов хотел ворваться в нагорную часть Малой Чечни и двинулся вверх по ущелью реки Гехи. Пройти смог всего 7 верст. Захватил скот, пожег и разорил аулы и хутора, какие встретились. Стал возвращаться – тут и началось. «Озлобленный потерей последнего своего достояния и подстрекаемый пронзительными воплями бегущих за толпой женщин – не возвращаться без имущества, захваченного нами, с исступленной отчаянной решимостью вступил неприятель в бой с казаками», – докладывал сам Слепцов. В бою был смертельно ранен главный наиб Малой Чечни Мухаммед-Мирза Анзоров. Славное дело!.. Теперь предстояло ударить по Большой Чечне.

Как только Бакланов вернулся, сразу вызван был в Грозную участвовать в летней экспедиции Барятинского в Большую Чечню. Прибыл с одной сотней, но получил в командование всю конницу – Гребенской казачий полк, 9 сотен донцов и грозненскую милицию. Его полк № 17 должен был в это время демонстрировать от Куринского к Мичику. Действительно, майор Трембецкий, исполняющий обязанности начальника подвижного резерва Кумыкской линии, выходил к Мичику, отвлекал на себя чеченцев.

В журнале запись короткая: «28 июня. Демонстрация к реке Мичику и встреча с чеченцами. Бой с ними и отражение. Того же числа. Участие одной сотни в отряде генерал-майора князя Барятинского при движении на Шалинские и Автуринские поля. Стычки там с горцами и опустошение на полях хлебов и трав».

На самом деле там не стычки были, а развернулось целое сражение. 27 июня Бакланов с частью конницы выступил на Мискир-Юрт и ждал там готовности главных сил. С раннего утра 28 июня русские тремя колоннами двинулись от Шалинской поляны, от Воздвиженской крепости и от Грозной и сосредоточились к 10 часам против Герменчукского леса. Колоннами командовали полковники Серебряков, Берсеньев и Бакланов.

За лесом в 7 верстах лежал аул Герменчук, самый большой в округе. Пока пехота шла через лес, 23 сотни конницы обогнули его и рванулись вперед, ориентируясь на герменчукские мечети. На подходе сбили чеченцев и ворвались на герменчукские и Автуринские поля. Чеченцы со всех сторон бросились спасать свое добро и открыли огонь. В авангарде Бакланова шли 4 сотни полка № 19, который только что прибыл на Кавказ сменять полк № 39. В журнале наиболее важных событий командир полка № 19 полковник Тацын записал, что полк с 17 мая по 27 июня шел с Дона до места службы, а 27 и 28 июня сразу, как прибыли, 1-я, 2-я, 4-я и 6-я сотни полка пошли с Барятинским в набег. Бой для этих казаков оказался здесь первым, они и стали под выстрелами.

Бакланов сразу же выскочил перед строем на середину:

– Казаки! Я сам поведу вас на неприятеля! Обо мне вы слышали; хочу, чтоб говорили и о вас: разобьем чеченцев, и слава до Дона.

Вынул шашку в полпуда. Бросились казаки за ним в атаку, сбили всех, кто им противостоял. В журнале полка № 19 записано, что «две сотни сделали смелую и быструю атаку и вытеснили неприятеля из лесу».

Чеченцы откатились, засели в аулах Автуры, Гельдиген, по хуторам, часто стреляли.

Барятинский на эти аулы не полез. Стоял прикидывал. Превратил эту экспедицию в разведку боем.

– Зимой вырубим этот Автуринский лес, и рубить начнем отсюда и отсюда…

Войска меж тем вытоптали луга, истребили хлеб и кукурузу. Кукурузу рубили шашками, пшеницу, просо, марену топтали лошадьми.

– Эй, дед, давай с конницей за мной!

Поскакали они с Баклановым на Мезинские поля, не такие богатые, и там истребили на корню хлеб и кукурузу.

Чеченцы издали наблюдали, будто счет всему вели. Но когда отступление началось, насели на пехотный арьергард. В орешнике между Автуринскими полями и Шалинской долиной сбили они цепь и выгнали на поляну.

Как только первые побежали из леса, помчался им Бакланов наперерез. Все дело на волоске повисло. Хлынет сейчас из лесу чеченская конница и начнет на чистом месте бегущую пехоту рубить. А от лошади не убежишь…

– Стой!

Махнул тяжелой шашкой и зарубил бегущего солдата, ближайшего, что под руку подвернулся.

– Стой! Изрублю!.. А ну, назад…

Сам поскакал к опушке, чтоб встретить чеченцев среди пней и стволов, где коннице развороту нет. Остальные солдаты, опомнившись, за ним побежали, в бой.

Оторвавшись от чеченцев, остановились войска на Шалинской поляне на отдых. Отдыхали недолго, в 15.00 подъем и – по квартирам.

Бакланов с сотней вернулся в Куринское. Барятинский расписал в реляции его подвиги, как он за Джалкой четыре сотни 19-го полка в атаку водил. Наградил царь Бакланова орденом Святого Владимира 3-й степени.

Пока под Шали и Автурами сражались, чеченцы напали 29 июня под Таш-Кичи на фуражиров только что прибывшего полка № 18, выскочили из камышей и постреляли пикет, трех казаков убили, одного ранили. Погнались за ними сотник Антонов с казаками, но хищники скрылись в камышах, ничего с убитых не забрав.

1 июля перевели в полк № 6 недавно получившего есаульский чин Руфа Попова. Долго он у Бакланова не задержался.

Смотрим дальше в журнале: «Августа 12. Рекогносцировка высот Качкалыковского хребта. Перестрелка с чеченцами.

Августа 14. Встреча с хищниками при рубке леса на Качкалыковском хребте и отражение их.

Августа 15. Нападение партии горцев на укрепление Куринское и отражение ее».

На Успенье по летней жаре отдыхал Бакланов в Куринском. Лег спать после обеда. Душный день выдался. Разделся, лег на ковре в одних чувяках. Так хорошо придремал, и вдруг – орудийный выстрел. Тревога! Ординарец заглянул в комнату:

– Чеченцы!

Бакланов – к двери, схватил и перебросил через плечо шашку. На коня (у крыльца всегда оседланная лошадь стояла), как был раздетый, прыгнул, выскочил на площадь. Чувяки и шапка на нем. Ординарец кинулся следом и накинул на него бурку.

С двумя сотнями выскочил за укрепление, огляделся. Какие-то шайки по форштадту рыщут… Выяснилось впоследствии, что разглядели чеченцы, как между укреплением и форштадтом скотина пасется, и среди бела дня, понадеясь на внезапность, бросились ее отбивать. На всем скаку влетели в форштадт, а там солдаты меж домами веревки перетянули и белье свое стиранное развесили. Лошади чеченские, налетев на белые полотнища простыней (хотя уже и не белые), вздыбились. Кто-то за веревку зацепился, на землю слетел. А тут в крепости тревога, и Бакланов выскочил.