Разведчик в Вечном городе. Операции КГБ в Италии - Леонид Колосов

— А где вы работаете сейчас?

Форд, не задумываясь, ответил:

— Как где? Конечно в Форейн оффис!

Гордон не мог не заметить, как при этом на лицах многих студентов невольно пробежала ироническая улыбка — с каких это пор стали работать в Форейн оффис бывшие сержанты войск связи?

После дискуссии (все на семинаре шло по строгому регламенту) студенты переходили за накрытый стол и продолжали беседовать за чаем. Однако самое притягательное для всех начиналось после семинара, когда большая часть его участников дружно отправлялась в одну из расположенных поблизости пивных. Возглавлял это шествие Саймонс-младший. Первый раз они пошли туда сырым и неожиданно теплым зимним вечером. Туман не спеша наползал на Лондон, придавая городу вид фантастический и даже праздничный. Знакомые дома обрели новые, более мягкие и трогательные очертания, фонари светили ласково и маслянисто, а желтые фары автомашин сияли, как маленькие солнца. Они шагали по мокрым плитам мостовой, перекидываясь шутливыми замечаниями и предвкушая впереди приятный вечер. «Радуюсь, — отметил про себя Гордон, — как мальчик, летящий на первое свидание…».

Жарко горел камин, приглашая протянуть к огню озябшие руки, поблескивала никелем стойка. Массивные кружки, сияя чистотой, выстроились наготове.

— Я заказываю, — безапелляционно заявил маленький джентльмен, служивший, как полагал Лонсдейл, в военной контрразведке. — Что будете пить, джентльмены?

— Мне светлого.

— То же самое.

— А я буду бледный эль.

— Темного.

Гордон попросил полкружки темного — он не питал особой приязни к пиву, после него побаливала печень.

Бармен в белой рубашке с темным галстуком-«бабочкой» и в белой курточке, сияя улыбкой и напомаженным пробором, ловко налил им полтора десятка кружек — традиционный английский «круг».

«Пивопитие» началось.

После двенадцатой кружки один из «чиновников», носивший фамилию Ватсон, неожиданно утратил обычную для английских офицеров манеру растягивать слова и заговорил на простонародном лондонском «кокни». Стоявший рядом с Лонсдейлом Венабле — тридцатилетний парень с аристократическим лицом, каковым в Англии считается вытянутая, похожая на лошадиную физиономия, украшенная крупными зубами, любивший кстати и некстати упоминать, что его отец — член королевского яхтклуба (позднее Гордон установил, что Венабле был капитаном контрразведки), — повернулся к нему и с презрительной усмешкой шепнул: «И эта серость недавно получила «майора»!». А так как в английских вооруженных силах в различных родах войск установлены различные наименования воинских званий, то этих слов было достаточно, чтобы понять, что Ватсон служит в армейской разведке или контрразведке…

Еженедельные посещения пивной помогли завязать неплохие отношения с однокурсниками и кое-что узнать.

Словом, пивная сблизила студентов. Еще больше этому способствовал канадец Том Поуп.

— Слушай, Гордон, — как-то обратился он к нему перед лекциями, — что ты скажешь, если сегодня я приглашу тебя на «пати»?

— Скажу «отлично», если, конечно, ты пригласишь меня, а не меня вместе с бутылкой виски…

— Ну, этого ты можешь не опасаться, — несколько загадочно усмехнулся Поуп. — С виски все будет в порядке. Я думаю собрать всех ребят…

— Во сколько?

— В восемь вечера.

— Идет.

— Захватим с собой фотоаппарат. Сделаешь нам снимок на память…

Гордон видел, как в перерыве между лекциями Поуп старательно обошел вех сотрудников и некоторых преподавателей, приглашая каждого на «пати» — своеобразный «мальчишник».

Канадский дипломат жил на широкую ногу и снимал шикарную квартиру в посольском районе к северу от Кенсингтонского дворца на улице Порчестер террас. Квартира занимала часть первого этажа небольшого особняка с садом.

Будучи дипломатом, Том мог покупать виски и другие напитки с большой скидкой. И все же когда Гордон прибыл к нему, он был поражен обилием спиртного. Бутылки стояли не только в баре, но и на полу, загромождая один из углов зала. Рядом возвышался открытый термос в виде бочонка, набитый льдом. На специальных подставках выстроились небольшие бочата с пивом и крепким сидром. Закуска, если не считать хрустящего картофеля, жареных орешков и соленой «соломки», практически отсутствовала.

Лонсдейл знал об обычае пить, не закусывая, и плотно поужинал, прежде чем идти к Тому.

За стол не садились — да и незачем: все равно есть было нечего. Гости вначале стояли небольшими группками, разговаривали, потягивая виски или джин, разбавленные содовой водой или апельсиновым соком. Постепенно, по мере поглощения спиртного, общество стало более шумным, а темы разговора более разнообразными: политика, женщины, погода, предстоящие скачки и закончившийся футбольный матч с участием Стенли Метьюза. Но больше всего делились воспоминаниями, ибо все участники «пати» уже успели объехать полсвета. Чего тут только не вспоминали…

— Это был отличный парень, он работал со мной в Гонконге, — рассказывал какую-то историю, связанную с похождениями его агента, один из «чиновников».

— Это лысый, в очках? Когда быстро говорит, начинает слегка шепелявить? — уточнял портрет другой гость.

— Верно. Ты с ним знаком?

— Он был у меня на связи до пятьдесят второго…

Гордон не имел ни малейшего желания влезать в разговор. Он молчал, подливая себе в бокал содовой, и слушал. Это стоило запомнить…

— Ты помнишь историю с этим старым индусом, который никак не хотел умирать, — слышал Гордон, когда переходил к другой группе. — Наши парни сыпали ему яд в рис, стреляли из автомата по окнам. Устроили маленькую аварию, когда он полз на своем «додже», а он все был жив… И знаете, как его убрали? Чистый смех…

Что ж, это тоже стоило запомнить.

Лонсдейл чувствовал себя превосходно, все складывалось как нельзя лучше.

— Гордон, — тронул Лонсдейла за рукав хозяин, — тебе не скучно?

— Нисколько.

— Фотоаппарат взял?

— По-моему, да.

— Неси скорее…

Однокурсники уже знали, что фотографирование — страстное хобби Лонсдейла, и никто не удивился, увидев у него фотоаппарат и электронную вспышку. За этот весьма веселый и далеко не последний вечер он сделал несколько десятков снимков, пообещал всем прислать фотографии. А так как было это в последний день семестра, то и записал адреса присутствовавших.

Словом, это был тот невероятный случай, когда рыба сама прыгала на сковородку рыбака. Оставалось только подливать масла.

Со временем однокурсники Лонсдейла все меньше и меньше придерживались своих легенд и постепенно удалось узнать их звания, специальные службы, к которым они принадлежали, и даже их предыдущую карьеру, чему во многом способствовал, сам того не подозревая, Том Поуп, — он по-прежнему регулярно устраивал вечеринки. Иногда это были «мальчишники», иногда встречи, на которые приходили с женами. Таким образом, в альбоме Гордона (и, разумеется, в Центре) появились и фотографии некоторых из «разведдам».