Руденко. Генеральный прокурор СССР - Александр Звягинцев

Все это привело к тому, что 38 цистерн с нефтепродуктами сошли с рельсов и опрокинулись, а электровоз на большой скорости пронесся по тупиковому пути, срезал ограждавшую призму и сошел под откос. Мгновенно протрезвев, Шахов решил первым делом замести следы своего преступления. Для этого он сорвал катушку скоростемерной ленты и выбросил ее в окно, изменил в кабине положение приборов и хотел даже прогнать дублера Максимова. Но, на его беду, к опрокинувшемуся составу уже спешили работники транспортной милиции. Они-то и обнаружили злополучную ленту.

Последствия крушения были тяжелые, хотя только по счастливой случайности обошлось без человеческих жертв. Были разрушены 230 метров пути и путепровод, два стрелочных перевода, семь контактных опор, десять километров автоблокировки и линий электропередачи. Списано в металлолом 38 цистерн. Почти на двое суток на этом участке дороги было приостановлено движение трех грузовых и 15 пассажирских поездов. Утрачена большая часть нефтепродуктов, выброс которых из цистерн создал реальную угрозу для ближайших водоемов, местной фауны и флоры. Река Сосновка полностью оказалась загрязненной нефтепродуктами, и поэтому практически выбыла из числа рыбохозяйственных рек. По мнению специалистов, «вымывание» нефтепродуктов должно было продолжаться до пяти лет. Согласно обвинительному заключению, только реально установленный по документам ущерб составил более 200 тысяч рублей (огромная сумма для того времени).

Государственный обвинитель Кравцов убедительно опроверг все доводы Шахова, который пытался объяснить случившееся крушение дефектами колесных пар локомотива («ползунами»), из-за чего якобы произошла просадка путепровода. Преуменьшая вину, подсудимый и его защитник пытались также доказать причинную связь между действиями дублера помощника машиниста Максимова и крушением. Но и это не прошло. По правилам, электровоз должна была обслуживать бригада из двух человек – машиниста и его помощника. Дублер же, не имеющий прав и опыта управления, ни в коей мере не может заменить помощника. Как предписывали инструкции, машинист мог допустить дублера к управлению электровозом только под бдительным своим контролем и под личную ответственность.

В заключение Б. В. Кравцов констатировал: «Высказывая свое мнение о мере наказания, хочу отметить, что наше законодательство гуманно к тем, кто случайно оступился, совершил преступление при стечении неблагоприятных обстоятельств. Лица же, совершающие преступления, повлекшие тяжкие последствия, да еще на почве пьянства, всегда должны чувствовать силу закона и неотвратимость строгой ответственности».

Прокурор просил суд признать В. Н. Шахова виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 85 часть 1 УК РСФСР и назначить ему наказание в виде восьми лет лишения свободы с отбыванием в исправительно-трудовой колонии общего режима. Лишить его права управлять электровозом сроком на три года.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР согласилась с мнением прокурора, но в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 декабря 1982 года об амнистии назначенное Шахову наказание было сокращено наполовину. Суд вынес частное определение в адрес Министерства путей сообщения СССР по основаниям, предложенным государственным обвинителем.

Прокуроров, которые ни перед кем не боялись отстаивать свои законные позиции, Кравцов всегда поддерживал, продвигал по службе, поощрял.

Строгий спрос с подчиненных прокуроров был в то время повсеместным. Ни одно служебное упущение, кем бы оно ни допускалось, не оставалось без внимания и реагирования. Прокуратура республики тоже находилась «под прицелом», и Кравцов не раз держал ответ за работу своих подчиненных перед коллегией Прокуратуры СССР.

Не забывал Борис Васильевич и следствие. Он лично контролировал расследование по наиболее громким уголовным делам и, что особенно важно, сам подписывал по ним обвинительные заключения, не перекладывая эту обязанность на заместителей.

Громкое дело

Катастрофа на Волге

Одним из них в 1983 году было дело о катастрофе пассажирского теплохода «Александр Суворов». Трагедия произошла 5 июня 1983 года в 21 час 40 минут. Теплоход под командой капитана В. В. Клейменова выполнял туристический рейс по Волге и направлялся из Ростова-на-Дону в Москву. На его борту находились 438 человек, включая команду и обслуживающий персонал. При подходе к мосту через реку Волга в городе Ульяновске стоявший у руля неопытный матрос направил теплоход вместо 3-го пролета в несудоходный 6-й пролет, высота которого над уровнем водной поверхности оказалась ниже надстроек четвертой палубы теплохода на два метра. Вследствие удара теплохода о ферму моста были снесены надстройки четвертой палубы: рулевая рубка, каюты капитана и старшего помощника, радиорубка и кинозал, в котором находились более 200 пассажиров. Авария унесла жизни 176 человек, а 49 получили телесные повреждения различной тяжести. Был поврежден ульяновский мост и железнодорожный путь на нем, что привело к крушению грузового поезда. Ущерб от катастрофы оценивался в сумме около 2 миллионов рублей.

Следствием по этому делу занимался старший следователь по особо важным делам при Прокуроре РСФСР Гуженков. Кравцов внимательно контролировал весь ход расследования. Было установлено, что трагедия произошла в результате грубых нарушений требований Устава службы на судах Министерства речного флота РСФСР, отсутствия надлежащего контроля за несением вахтенной службы на судне и за трудовой дисциплиной.

Предварительное расследование было проведено оперативно, и уже 8 июля 1983 года Кравцов утвердил обвинительное заключение. Капитан теплохода В. В. Клейменов был предан суду по части 1 статьи 85 УК РСФСР и осужден. В отношении других виновных (старшего помощника капитана и рулевого) уголовное дело было прекращено в связи с их смертью. Поддерживать обвинение по этому делу Борис Васильевич поручил своему заместителю Н. С. Трубину.

В служебные дела Борис Васильевич уходил с головой. Но тем не менее он никогда не забывал одноклассников, фронтовых товарищей. Он рассказывал:

«Сразу же после войны у нас появилась какая-то непреодолимая тяга узнать про тех, с кем учился в школе, в своем классе.

Мы не всегда знали: кто жив, кто погиб. Хотелось разыскать, встретиться со своими одноклассниками. Уже в пятидесятые годы такие встречи стали регулярными. Мы были нужны друг другу, чтобы согреть друг друга, в чем-то помочь. Из тех, кто из нашего класса ушел на фронт, остались единицы.

Удивляло то, что, несмотря на ранения, несмотря на трудные испытания, нелегкую послевоенную жизнь, мои одноклассники оставались людьми энергичными, среди них не было нытиков. Наши встречи проходили интересно: вспоминали школьные годы, конечно, о войне, говорили о послевоенной жизни, об армии и по поводу необоснованных нападок на нее. На встречах читали стихи, в том числе и Юли Друниной, звучали песни, написанные на стихи их знаменитой одноклассницы. Особенно нравилась всем песня „У кургана"».

11 марта 1985 года на внеочередном Пленуме ЦК КПСС Генеральным секретарем был избран Горбачев. Вскоре началась эпоха так называемой гласности и перестройки. К этому времени Кравцов был уже министром юстиции СССР, он руководил министерством более пяти лет, в самые горячие годы перестройки.