Князь Рус - Наталья Павлищева

– Да, да!

– Вы там живете?

– Нет, мы ближе к морю.

– А у озера кто?

Немного подумали, пожали плечами:

– Никто.

– Никто не живет?

– Никто.

– А земли хорошие?

– Наши лучше! – горделиво вскинул голову старший. Рус усмехнулся: свои всегда лучше.

– А вы откуда?

Как объяснить, что они от Непры, если и сами не помнят, когда оттуда ушли? Скоро четырнадцатое лето, как покинули родные земли. Неопределенно махнул рукой:

– Оттуда.

Постепенно выяснилось многое: впереди у озера и правда хорошие земли, болот немного, зато много зверя, птицы, рыбы, хорошие леса, но никто не живет. Рус вдруг нутром почувствовал, что это его будущие земли!

– Словен, нам нужно туда!

– Завтра и поплывем.

Впереди плыла лодка новых знакомых, а за ней вереница плотов родовичей. Река петляла, но не так как та, первая, перед Дивногорьем, болотистые берега густо заросли лесом. Глядя по сторонам, родовичи чуть ежились: от берега до берега на полет стрелы, если захотят побить, то не спасешься. Но на берег выходили только лесные обитатели, лоси поднимали увешанные огромными рогами головы, с изумлением и тревогой глядя на проплывавших людей, в нескольких местах спугнули бобров, долго наблюдала за невидалью лисица, то и дело всплескивала под плотами рыба… Видно, и правда места обильные и богатые.

Люди с янтарными камнями двигались уверенно, хорошо знали путь, они же показали и удобную стоянку, где лес отступал от берега, освобождая песчаную косу. Встали на ночевку, снова у костров вели долгие разговоры о землях, о жизни, обо всем. Говорили медленно, не всегда понимая друг дружку, но чувствовалось, что это мирные люди. Говор у них мягкий, мягче, чем у родовичей.

Но утром новые знакомые вдруг сообщили Русу:

– Дальше сами плывите. Мы вперед быстрее пойдем. С вами долго.

Как возразить? На плотах, конечно, медленно, только куда они торопятся? Глядя вслед уплывавшей лодке, Рус вдруг забеспокоился:

– Первак, они соберут своих и подождут нас за первым поворотом.

Тот рассмеялся:

– Рус, это люди без оружия.

– Все мы без оружия.

– Ты не понял, их прозвали людьми без оружия, они его просто не знают и не желают иметь. А живут действительно далеко, своих звать – много времени нужно, мы до озера доплыть успеем.

Князь вдруг уставился ему в лицо:

– А теперь скажи честно, почему вы ушли из этих земель, если там так хорошо?

Первак взгляд выдержал.

– Мы ушли из-за криви.

– Но ведь криви люди твоей речи?

– У них оружие.

Князь глубоко задумался, потом все же покачал головой:

– Знаешь, Первак, я мыслю, оружие иметь нужно, не то так и будем от любого жадного бегать. Сколько можно, я уже устал.

Вечером, обхватив руками Порусь и прижавшись подбородком к ее затылку, он размечтался:

– Найдем хорошее место, поставим град, обнесем крепким тыном, чтобы не всякий напасть решился, поставим большие дома, станем жито сеять, охотиться, рыбу ловить, у этих камни солнечные брать, когда привозить станут.

– Детей растить, – откликнулась жена.

– А как же? Ради них все и будет. И ради их детей, и ради детей тех детей… Самим нам и шалашика в лесу хватит.

– Шалашика? Ну нет! Меньше как на шалаш я не согласна!

Рус, сначала напрягшийся из-за возмущения жены, рассмеялся.

– Тебе отдельный шалаш поставлю.

– Отдельный? А сам где жить станешь?

Они еще долго веселились, уже представляя счастливую жизнь на новом месте. И вдруг Порусь вспомнила про Волхова:

– А он как же? Ему и раньше рядом с людьми трудно было, а нынче невыносимо. Сидит на плоту, съежившись, точно стужа вокруг.

– Ты только Желотуга ему не давай. Пусть с нами живет.

– Ага. Рус, – вдруг зашептала на ухо мужу Порусь, – мне эти чужие солнечный камешек для Желотуга дали, сказали, чтоб на шею повесила, только никому не говорила. Это вроде как от темных сил оберег.

– Ты сделала?

– Ага.

– Вот и молчи.

– Я и молчу.

– И молчи!

– И молчу!

– Нет, не молчишь! – Рус хорошо знал, что жена очень боится щекотки, и принялся ее щекотать. Порусь завертелась ужом, изо всех сил стараясь сдержать смех. – Ты хохочешь.

– А ты не щекочи!

Дальше пошло барахтанье, которое так любила Порусь, Рус руками пробегал по всему ее телу, вызывая одновременно смех и сильное желание. Но на сей раз он, стянув с нее рубаху, вдруг замер.

– Что?

– Знаешь, а ведь я тебя видел голой…

– А как же? – удивилась Порусь. Всякую ночь, считай, видит.

– Нет, я тебя в девках видел… Ты в озере купалась, а я подглядел…

Порусь ахнула:

– Когда у бобрового озерца стояли?!

– Ага.

– Вот чуяла я, что кто-то смотрит!

– Глядел, – князь принялся с удовольствием гладить ее тело. – И эту грудь видел, и ноги…

– Как ты мог одновременно и грудь и ноги видеть?

– А ты повернулась. И зад видел, – руки ласково поглаживали округлые ягодицы. Русу явно понравилось вгонять в краску жену, даже в темноте было понятно, что та покраснела, как вареный рак. – И то, что между ног, тоже видел… Ты за рубашкой наклонилась, а я увидел…

Через десять лун, в положенный срок, у Поруси родился мальчик, названный Тимаром…

Не один Волхов был мрачен и молчалив, похоже вел себя и Словен. Сначала он еще как-то разговаривал с чужаками, но постепенно тоже замкнулся и равнодушно соглашался со всем, что предлагал Рус. Русу снова приходилось принимать решение за всех, тем более снова крепко занедужил Первак. Но задумываться особо не приходилось, они плыли туда, куда влекла река.

Не выдержав, Рус ушел на первый плот: если что и случится, то он не может прятаться за спины родовичей. Вдруг впереди, насколько хватало взгляда, раскинулась водная гладь! Озеро…

Князь подал знак, чтоб встали. С трудом нашли сухое место, чтобы сойти на берег. Теперь нужно решать, в какую сторону поворачивать. По обоим берегам стеной стоял лес, тянуло легким ветерком, озерную гладь заметно рябило. Скоро закат, и в камыши неподалеку одна за другой опускались стаи уток, гусей, пролетели лебеди… В реке и озере вовсю плескалась рыба. И тишина вокруг стояла такая, что единственными нарушителями ее были они сами.