Сталинград. Великая битва глазами военного корреспондента. 1942-1943 - Хейнц Шрётер

«Остатки 6-й армии, разделенные на три котла, сжаты на небольшом участке; удерживают еще несколько улиц западнее вокзала и южнее водопроводной станции. 4-й армейский корпус уже не существует. 14-й танковый корпус капитулировал. Между 8-м и 51-м корпусами и командованием согласованности нет. Катастрофа неизбежно наступит менее чем через 24 часа».

Командование 6-й армии спустило флаг

Уже во второй половине дня 30 января ударные части Красной армии прорвались на Красную площадь, задержать наступление катастрофы было уже невозможно. Войска практически не открывали огонь, все ждали того, что неизбежно должно было произойти. Оказывать какое-либо сопротивление было бессмысленно, взятие в плен командования армии можно было бы оттянуть на несколько дней, но за эти несколько дней вряд ли что-либо можно было изменить.

В середине дня 31 января командир кольца окружения генерал-майор Роске имел беседу с командующим. Роске понадобилось четверть часа, чтобы сказать все, что он хотел. Фельдмаршал сидел на походной кровати в своем помещении с закрытыми глазами.

– Я все понимаю, – сказал Паулюс. Насколько командующий все понимал, было видно из принятого им решения и радиограммы, посланной в группу армий. Конец уже наступил. Последний шаг он поручил сделать начальнику Генерального штаба.

– Ради бога, установите связь с русскими. – С этими словами начальник Генерального штаба обратился к радистам. То же самое пытался сделать командир 4-го артиллерийского корпуса.

– Войска защищают каждый командный пункт, – заявил еще шесть дней назад генерал Шмидт, но о последнем командном пункте сказать этого, пожалуй, уже было нельзя. Прожекторы 104-го зенитного полка освещали громадную площадь, покрытую снегом, – это был единственный свет в ночи, дававший ориентацию не только для самолетов, сбрасывавших груз, но и для русской артиллерии. Кто к тому времени уже погиб – тот погиб, никто уже не смог бы назвать их имена, и никто не задавался вопросом, где они остались лежать, и ни для кого уже не было важно, сколько было убитых – одной тысячей больше, одной меньше.

И еще раз на обреченную на смерть армию снизошла «сверху» благодать в виде присвоения очередных воинских званий. Генерал-полковнику Паулюсу было присвоено звание генерал-фельдмаршала. Он никогда не видел маршальский жезл, но рядом с его кроватью символически лежал пистолет.

– В военной истории Германии не было еще ни одного немецкого фельдмаршала, который сдался бы в плен, – сказал накануне Гитлер, обращаясь к фельдмаршалу Кейтелю.

Командиру 8-го корпуса генералу Гейту было присвоено звание генерал-полковника, генерал-лейтенант Шмидт стал генералом рода войск. Присвоение званий ста десяти офицерам вплоть до генерал-майора осталось лишь на бумаге.

Те офицеры, кого касалось присвоение звания, так об этом и не узнали.

Были радиограммы и героического содержания.