Тайны спецслужб III Рейха. "Информация к размышлению" - Теодор Гладков

Поручиком артиллерии Смысловский участвовал в Первой мировой войне, был награжден несколькими боевыми орденами. Уже штабс-капитаном воевал в Белой армии, причем был начальником контрразведки одного из соединений. После окончания Гражданской войны осел в Польше, женился на местной уроженке и принял польское гражданство. В 1928 году перебрался в Германию.

С началом германо-советской войны Смысловский добровольно предложил свои услуги командованию вермахта. Так бывший офицер русской разведки поступил на службу в разведку немецкую – вначале переводчиком в звании зондерфюрера-К разведотдела штаба группы армий «Центр». Ему присвоили не только звание, но и псевдоним: Смысловский стал фон Регенау. Уже через месяц «фон Регенау» предложил создать под опекой штаба «Валли» 1-й русский учебный разведывательный батальон. В дальнейшем на базе батальона были созданы 12 разведывательных батальонов. Первоначальный костяк батальона составили русские эмигранты, затем в него влились и образовали подавляющее большинство завербованные в лагерях советские военнопленные. Многие из них пришли после подготовки в Варшавской разведшколе абвера.

Всю эту бурную деятельность Смысловский разворачивал под непосредственным руководством начальника штаба «Валли-I» майора Баума. Достижение взаимопонимания для них никакого труда не составляло: почти ровесники, профессионалы разведки, к тому же Баум свободно говорил по-русски, а Смысловский столь же свободно по-немецки.

В марте 1942 года именно Смысловскому по рекомендации Баума и вручили руководство «Зондерштабом-Р». Его повысили в звании – он стал зондерфюрером-В (майором). Заместителем начальника зондерштаба был назначен бывший полковник РККА (по некоторым данным, даже генерал-майор) Михаил Шаповалов (псевдоним Раевский).

Позднее Смысловскому присвоили последовательно звания подполковника и полковника. К этому времени «Зондерштаб-Р» перебрался с Хмельной на улицу Новы Свят, 5. Официально разведорган именовался «Восточной строительной фирмой «Гильген».

Свою работу «Зондерштаб-Р» на оккупированной территории проводил через резидентуры. Штабы таких разведывательно-резидентских областей (их было создано пять) располагались в Симферополе, Киеве (затем в Умани), в Чернигове, в Могилеве (затем в Минске) и в Пскове (затем в Эстонии, в городке Виру).

Надо признать, что те успехи, которые в ряде случаев немцы достигли в борьбе с партизанами, были бы невозможны без предателей, наших бывших соотечественников, служивших в системе «фон Регенау»-Смысловского[119].

Карьера Смысловского в своем роде уникальна. Дело в том, что подавляющее большинство бывших офицеров Белой армии – а их насчитывалось в разных странах Европы десятки тысяч, и многие из них – прапорщики, поручики, штабс-капитаны – были относительно молодыми, вполне боеспособными людьми до сорока лет, на службу к гитлеровцам не пошли. Категорически отказался сотрудничать с ними сам генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин, проживавший тогда в оккупированном Париже.

Управление абвер (заграница) ОКВ не ограничилось деятельностью на Восточном фронте только штабов «Валли» с подчиненными им органами.

Так, при каждой группе армий имелось по три абвер команды, главной целью которых был заброс агентов (большей частью парашютистов) в дальний тыл Красной Армии. (Само собой и контрразведывательная работа.)

В то же время при каждой из входящих в группу армий имелась своя абвергруппа, задачей которой была агентурная разведка в ближнем тылу советских войск и непосредственно в прифронтовой полосе. Абверкоманды и абвергруппы были специализированными, в соответствии с общей структурой ведомства. Поэтому все разведывательные абверкоманды и абвергруппы нумеровались от 101 и выше, диверсионные – от 201 и выше, и контрразведывательные – от 301 и выше.

Имелась также абверкоманда НБО (в переводе на русский «Разведывательное обозрение»), а также еще два-три аналогичных органа, которые специализированно занимались сбором информации о военно-морском флоте Советского Союза.

Постоянно на германо-советском фронте действовали до тридцати абверкоманд, каждая из которых имела от трех до шести абвергрупп.

Особое значение абвер придавал вербовке и подготовке агентуры. Вначале немцы довольствовались относительно небольшим числом белоэмигрантов, перебежчиков, первых антисоветски настроенных военнопленных или добровольно сдавшихся, или сразу предложивших в лагерях свои услуги лагерному начальству. Однако спустя несколько месяцев, когда война явно стала затягиваться, этого контингента уже не хватало.

Единственно возможный выход нашел полковник Эрвин Штольце. Впоследствии он показал:

«В целях расширения агентурной работы я предложил Канарису идею: развернуть вербовочную деятельность среди военнопленных Красной Армии. Выдвигая такое предложение, я обосновывал его тем, что военнослужащие Красной Армии морально подавлены успехами германских войск и фактом своего пленения и что среди военнопленных найдутся лица, враждебные советской власти. После этого было дано указание повести вербовку агентуры среди военнопленных».

Сегодня уже не секрет, что за первые полгода войны в германском плену очутились свыше трех миллионов советских военнослужащих, и не только рядовых красноармейцев, но средних и старших командиров и даже генералов. Немецкое командование оказалось не в состоянии заранее подготовить достаточное количество лагерей для их содержания. Многие тысячи красноармейцев до самой зимы пребывали просто в огороженном колючей проволокой чистом поле, без крыши над головой, медицинского обслуживания, какого-никакого питания и даже питьевой воды. Значительная часть пленных от голода, холода, болезней вымерла уже к 1 января 1942 года. Выявленных коммунистов (особенно комиссаров и политработников), а также евреев немцы обычно сразу расстреливали. Некоторое количество рядовых и сержантов украинской национальности из чисто пропагандистских соображений отпустили по домам.

Большая часть красноармейцев в начальный период войны очутились в плену не по собственной вине, а из-за преступной неготовности к нападению Германии высшего руководства страны и Красной Армии. Безусловно, сказались и так называемые «чистки» командного состава вооруженных сил, жертвами которых стали более 40 тысяч командармов всех рангов, комдивов, комбригов, командующих флотами и эскадрами – вплоть до командиров батальонов и рот. Жестоко пострадала и профессура военных академий и училищ, что трагически сказалось на обучении и переподготовке молодого пополнения командного состава.

Однако надо честно признать, что имела место и в значительных масштабах добровольная сдача в плен, случалось, на сторону врага переходили целые подразделения во главе со своими командирами. Такого позора русская армия не знала никогда за всю свою историю[120].

Дело в том, что советское общество к 1941 году вовсе не было таким уж монолитно сплоченным, идейно закаленным, беззаветно преданным всепобеждающему учению Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина (особенно Сталина), как это утверждала, бубнила изо дня в день, год за годом официальная советская пропаганда.