История Древнего Китая - Джон Генри Грэй

Похоронная процессия возвращается в дом почти в том же порядке, в котором она выходила оттуда. У дверей люди часто проходят очистительный обряд – переступают через сложенный из соломы костер. Войдя, они нередко омывают глаза и трижды сбрызгивают лица отваром листьев дерева помело. В этой очистительной жидкости растворен пепел бумаги, на которой даосский жрец начертал загадочные письмена. Затем табличку с именем умершего помещают в особую комнату, и она остается там в течение ста дней. А люди, собравшиеся на похороны, садятся за поминальную трапезу. В зале, где она проходит, на стене висит портрет умершего, а перед ним разложены разные яства. Этот обычай напоминает тоскар, или поминальный обед у абиссинцев. В некоторых частях империи существует обычай, согласно которому на третий день после похорон сыновья или ближайшие родственники покойного посещают могилу, кланяются ей и трижды обходят кругом. Мне доводилось видеть эту церемонию на кладбищах в уезде Сяншань; она называется юань-ша, или присмотр за могилой.

На сотый день траура снова требуются услуги Нань-мо-лао, табличку умершего забирают из особой комнаты и ставят на алтарь предков, где она и остается насовсем. При этом Нань-мо-лао обращается к душе покойного с такими словами: «Тело, в котором вы обитали, мертво уже сотню дней, и сейчас самое время вам вместе с табличкой занять место на алтаре предков». Все родственники кланяются табличке умершего. В конце этой церемонии дальние родственники снимают траурные одежды и бросают в огонь, специально разведенный для их сожжения. В этот день сыновья бреют голову, завязывают косички не белой, как раньше, а синей ниткой и меняют башмаки с белых на синие. По этому поводу для родственников и близких друзей семьи устраивают угощение, во время которого подают, в частности, сваренные вкрутую утиные яйца. Конечно, перед табличкой тоже ставятся жертвенные кушанья, и все осиротевшие родственники совершают перед ней коутоу. Эти обряды называются сан. Во вторую годовщину смерти снова кланяются табличке умершего вместе с другими табличками предков семьи. В священный огонь бросают бумажную одежду, бумажные деньги и сундуки, бумажные же паланкины и фигурки слуг и служанок; предполагается, что все это попадет к предкам. Приглашают буддийских или даосских монахов, чтобы они отслужили молебен за упокой души умершего. Обряды, совершающиеся на вторую годовщину, называют да-сан.

В конце первого месяца третьего года члены семьи перестают пользоваться белыми траурными визитными карточками и переходят на красные. На них пишется иероглиф «Дань», что означает «печаль не так горька, как раньше».

В конце седьмого месяца третьего года траур заканчивается. По этому поводу устраивают пир, на который приглашают всех родственников и друзей семьи. Эта церемония называется цюй-фу, или снятие траура. В 1871 году я присутствовал на таком банкете. Он был устроен в резиденции мандарина по имени Хуан Синли на улице Цзися в Гуанчжоу, в старом городе. Банкет был весьма внушительный, и в нем принимали участие все родственники и друзья семьи. У древних персов также существовал обычай, согласно которому траур по отцу или матери продолжался три года, и по завершении дней траура члены семьи устраивали пир. По всей вероятности, пир, который устроил персидский царь Артаксеркс для великих мужей страны в конце третьего года своего правления (Есф., 1: 3), знаменовал окончание траура по отцу. Хотя в Китае срок траура по родителям составляет два года и семь месяцев (в речи этот срок округляется до трех лет), дети усопшего и их жены с детьми отмечают также каждую годовщину смерти, отправляясь в буддийский монастырь и устраивая там жертвенник с временной именной табличкой. В то же время монахам оплачивают заупокойную службу. При этом члены семьи не надевают траур; напротив, они облачаются в дорогие наряды. Нередко мне приходилось быть свидетелем таких церемоний в больших монастырях Кантона (чаще всего – в так называемом монастыре Цветущего леса). Любой гражданский или военный чиновник в годовщину смерти родителей волен не выходить на службу. Кроме того, годовщина смерти императора является выходным для всех чиновников страны. Эти дни называются сюй-шоу, или Продление долголетия, и те, кто их отмечает, должен в эти дни поститься.

Я уже писал, что могилы китайской знати замечательны размерами участков, на которых находятся. Они бывают от девяноста до девяти ярдов в радиусе. Участок размеров девяносто ярдов в радиусе полагается умершему чиновнику первого ранга, а девяти – человеку, чей ранг ниже седьмого. Все такие могилы могут быть обнесены оградой, и, если покойный носил титул герцога, маркиза или графа, он имеет право на две сторожевых башни по углам стены. У могилы любого чиновника, принадлежавшего к первым пяти рангам, можно поставить одну, а чиновникам четырех остальных рангов башен не полагается, зато их родственники имеют право нанять двух сторожей, которые охраняют могилу ночью. К кладбищам, где покоятся чиновники, прикреплены земли или дома, арендная плата с которых идет на содержание могил в порядке и на жалованье сторожам. К гробницам знати и чиновников первого и второго ранга иногда ведет извилистая мощенная камнем дорога, по краям которой стоят скульптуры, нередко больше натуральной величины. Две статуи изображают сановников; две – воинов в доспехах; остальные представляют собой парные изображения лошадей, верблюдов, овец и тигров. В начале дорожки возвышаются две каменные колонны. У гробницы чиновника третьего ранга полагается ставить парные статуи лошадей, тигров и баранов, четвертого – лошадей и тигров, пятого – лошадей и баранов. Статуи делаются из гранита, вход отмечен двумя колоннами. Считается, что каменные тигры предотвращают приход дикого животного, которого китайцы называют мэн-цан; говорят, что оно поедает мозг трупов. Бараны, верблюды и лошади, может быть, имеют отношение к основному занятию монголов – пастушеству. В северных и центральных провинциях вокруг могил сажают пихты и кипарисы, чтобы не подпустить туда мэн-цана. Эпитафия на могильном камне включает имя умершего, указание, к какому поколению он принадлежал, даты рождения и смерти, титулы, имена сыновей и внуков, название деревни, в которой он жил; иногда перечисляются его добродетели. Плита перед могилой герцога, маркиза или графа должна быть девяносто китайских дюймов в высоту и тридцать шесть – в ширину. Непосредственно над надписью помещают изображение головы рептилии под названием ли шириной тридцать два дюйма. Плита стоит вертикально и покоится на каменной черепахе шириной тридцать восемь дюймов. Надгробная плита чиновника первого ранга на пять дюймов ниже и на два уже, чем у аристократа. Изображение ли тоже делается на два дюйма уже. Размер надгробных плит на могилах чиновников каждого следующего ранга уменьшается соответственно. На камне, помещенном на могиле чиновника второго ранга, вырезают изображение ци-линя – сказочного животного, которое, по преданию, показывается при рождении мудреца. На надгробном камне чиновника третьего ранга находится изображение животного бэй-цай. На надгробиях чиновников низших рангов изображают древний китайский иероглиф круглой формы. Позади надгробной плиты ставят другой камень с титулами и именами усопшего и его предков. Надпись на нем сообщает также, каким по счету сыном он был и насколько пережил отца. Такие могилы есть в некоторых деревнях у подножия гор Белых Облаков рядом с Кантоном и в Наньтяне – деревне неподалеку от реки Хуанпу. Когда я посетил Нань-тянь, моих слуг предупредили, чтобы они не трогали каменные скульптуры на дорожке, и сообщили, что были случаи, когда из-за этого серьезно заболевали. Одна из самых интересных могил такого рода находится неподалеку от восточных ворот Кантона. В ней покоятся останки известного маньчжурского министра, умершего в Кантоне. Она была устроена в 1644 году по повелению императора Шуньчжи. В номере Friend of China от 24 августа 1861 года был напечатан перевод надписи на тамошней надгробной плите. Здесь я привожу выдержки из него: