1759. Год завоевания Британией мирового господства - Фрэнк Маклинн

15 мая Лалли действовал точно так, как предсказывал д'Аргенсон: он прямо упрекнул Лейри в «летаргии и безразличии к успеху военных операций», обвинив его в том, что он ничего не сделал за прошедшие восемь месяцев, кроме споров с Сопиром на тему соответствующих прерогатив.

Разъяренный положением со снабжением во время осады форта Сент-Дэвид, Лалли также публично заявил: он далее будет нанимать только честных людей и вышвырнет казнокрадов и спекулянтов из Индии.

Побочный эффект скандала заключался в том, что хладнокровный и продажный бюрократ Лейри превратился в заклятого врага. Вскоре после этого Лалли проделал то же самое с Бусси — человеком, который отличался от Лейри неподкупной честностью.

Незадолго до выхода из Танджора Лалли попытался скоординировать свои военные маневры с Бусси, который в тот период вел военную кампанию в Декане. Послание командующего, хотя и написано в дружелюбном тоне (оно содержало в себе то, что Лалли считал остроумным и приятным), безусловно, оскорбило Буси.

В нем было сказано, что Бусси занимается делами второстепенного значения. Лалли несколько подсластил пилюлю, попросив далее Бусси прислать деньги. «Миссия, порученная мне королем и компанией, — писал он, — заключается в том, чтобы вышвырнуть британцев из Индии. Для меня не имеет ни малейшего значения то, что старший брат затеял спор с младшим в Декане или что какой-то раджа на ножах с каким-то набобом».

Он приказал Бусси в срочном порядке соединится с его войсками под Мадрасом, оставив юного маркиза де Конфлана главным в Декане с полицейским подразделением. Лицемерно убеждая Бусси, что дни экспансионизма и политики наступления закончились, Лалли нелогично переходит к описанию своего нетерпеливого ожидания того дня, когда после взятия Мадраса станет можно вместе начать наступление на Ганг.

Но это письмо — просто одна из ошибок в бесконечной череде. Оказалось крайне глупо напоминать Бусси о положении дел, когда у того за плечами имелся опыт двадцатилетней работы в Индии и высокое положение среди индийских князей, а в Декане преобладали его силы и средства.

Бусси повиновался приказу и отправил великодушный ответ, но указал: результатом повиновения вполне может стать потеря плато Декан.

Затем Лалли неторопливо промаршировал на юг, потратив целый месяц, чтобы прибыть в предместья Танджора. Где бы он ни появлялся, он поражал наблюдателей своим отношением, которое резко колебалось между взглядом на мир шевалье и представителя авторитарной власти. Скучая и утомляясь от деталей, он полагал: военная экспедиция должна выполняться спонтанным передвижением. При возникновении любых недостатков в структуре материально-технического снабжения или в снабжения продовольствием, Лалли начинал искать виноватого, на которого мог свалить бы всю ответственность за это. Придирчивый начальник и мелочный сторонник строгой дисциплины, граф мог выйти из себя в мгновение ока. Более всего его тревожный недостаток проявлялся в том, что он считал себя «твердой рукой» в Индии, веря в то, что все зависело только от одной военной силы.

У него не имелось даже намека на дар Клайва в общении с индийскими владыками. Не было ни проницательности, ни смеси угроз и льстивых речей, ни чуткого интуитивного восприятия возможности обмана, коррупции или сговора. Метод Лалли ограничивался прежде всего угрозой. А затем, если индийцы не шли ему навстречу, он использовал против них силу. Граф постоянно позволял финансовому хвосту вертеть военной собакой.

Пер Лавор ввел его в заблуждение, предложив заработать четыре лакхи, организовав дворцовый переворот в Удаярпалаяме. После того, как Лалли оккупировал танджорский порт Нагур, он продал свои права грабежа гусарскому полковнику за два лакхи.

Нет ничего удивительного в том, что французская военная кампания в Танджоре вскоре закончилась крахом.

Им удалось прибыть в город Танджор только 18 июля, так как не было реквизировано достаточного количества волов для транспортировки артиллерии и боеприпасов. Солдаты Лалли уже голодали, когда прибыли в Девикоттай. Там они обнаружили магазин риса падди, но из-за некомпетентности администрации не нашлось пестиков, чтобы превратить его в рис. Затем люди начали страдать от сердечных приступов, так как интенданты не смогли обеспечить достаточного количества палаток, солдаты вынуждены были спать под палящим солнцем. В начале июля во французской армии внезапно закончился черный порох, что оказалось очень опасно. Только благодаря тому, что удалось, преодолевая опасности, добраться в Нагапатам и в Транкебар, чтобы иметь возможность торговаться с голландскими и датскими торговцами, Лалли удалось получить снабжение, в котором он нуждался.

В Тиравуларе Лалли вышел из себя, потеряв терпение, когда охота за сокровищами замка оказалась бесплодной. Он схватил шесть брахманов и выстрелил ими из пушек на том основании, что они были шпионами. Надеясь запугать жителей Танджора такими доказательствами своей жестокости, ирландец добился лишь того, что убедил их: лучшие надежды индийцев могут быть осуществлены, если они помогут осажденному радже защищать свое отечество.

Даже когда армия Лалли, наконец, «устроилась» перед стенами Танджора, войска обнаружили, что не в состоянии пойти в атаку: не было пушечных ядер, а пехоте оставалось по пятнадцать боекомплектов на одного солдата.

Пока французы томились на жаре перед стенами города, «боевые действия» в основном представляли отдельные попытки предложений и контрпредложений. Упрямый владыка предложил три лакхи. Лалли потребовал десять и союза против британцев.

Когда Лалли, наконец, предпринял серьезный маневр, чтобы атаковать город, подтащив осадные тараны, раджа предложил пять лакхи, обеспечение продовольствием армии, 1 000 кули и 300 всадников.

Лалли колебался, стоит ли принять предложение. Наконец, он решился, но задержка привела к непониманию. В конце концов, предложение было отозвано. Французский командующий пришел в ярость, грозил, что отправит раджу в изгнание на остров Маврикий, когда схватит его. И это окончательно убедило князя Танджора сопротивляться до конца.

Теперь офицеры убедили Лалли, что гордиев узел сможет разрубить только фронтальная атака. Он приказал импровизировать батареи, но они стали уязвимыми для вылазок танджорцев, так как орудия не были защищены земляными оборонительными сооружениями. Боеприпасов оставалось настолько мало, что французам запретили отвечать на артиллерийский огонь городских батарей. Наконец батареи оказались в пределах досягаемости, а падение города казалось неизбежным. Но совершенно неожиданно поступила новость: Покок разбил д'Аше около Карикала, а сам город Пондишерри поставлен под угрозу.

Лалли собрал следующий военный совет и объяснил обстановку. Нехватка боеприпасов (по-прежнему двадцать боекомплектов на одного солдата) и черного пороха означала: вся огневая мощь будет истрачена в успешном штурме Танджора, а Пондишерри останется беззащитным. Опасаясь окончательно потерять лицо в ходе осады, Лалли отступил на побережье, но только после того, как с трудом смог отразить крупную вылазку из Танджора.