На острие танкового клина. Воспоминания офицера вермахта 1935-1945гг. - Ханс фон Люк

Дежурный офицер доложил, что самые тяжелые американские бомбардировщики буквально засыпали позиции батальона «тигров» бомбами. Он своими глазами видел один из 60-тонных колоссов, лежащий перевернутым вверх «брюхом». Воронки шириной в 10 метров сделали местность почти полностью непроходимой, нечего было даже думать применить «тигры» в ближайшие несколько часов. Похоже, и батальон PzKpfw IV постигла та же судьба.

Майор Беккер, находившийся в тот момент на моем командном пункте, установил связь со своими батареями.

– Одна батарея полностью уничтожена бомбами, – доложил он. – Две батареи на левом фланге уцелели и поддержат ваших гренадеров из 1-го батальона, которые ведут бой против британской пехоты. Две другие батареи в любую минуту готовы вступить в действия на правом фланге, где майор Курц, не дожидаясь приказов, организовал рубеж обороны силами 2-го батальона.

Из дивизии вернулся капитан Либескинд, мой адъютант. Фойхтингер сообщал, что на затыкание дыры на моем левом фланге у него нет резервов. Однако на обеспечение слабого правого фланга мне обещали прислать разведывательный батальон капитана Брандта. Я отдал приказ: всеми средствами сорвать попытку противника прорваться восточнее на открытом правом фланге.

Капитан Брандт докладывал тем же утром:

– Господин майор, я снова в вашем распоряжении. Нахожусь с разведывательным батальоном примерно в 7 километрах восточнее Троарна. С 6 июля мы стояли в резерве к югу от Кана и частично получили пополнение живой силы и техники. Ранним утром мы подверглись ожесточенным налетам авиации. Ваша боевая группа сильно пострадала?

Я наскоро ввел Брандта в курс дела:

– На моем левом фланг зияющая брешь до самого Кана и до 192-го полка, заткнуть ее нечем. Однако три отделения противотанковой обороны – 8,8-см пушки – стоят на позициях на высотах у Бургебю. Они должны суметь остановить любое наступление танков, коль скоро британцы идут без сопровождения пехоты. Однако есть еще одно окно, очень опасное, между моим командным пунктом и 2-м батальоном майора Курца. Если британцы пройдут через него, путь им на юго-восток будет открыт. Вот в эту брешь я и поставлю вас. На правом фланге держите контакт с Курцем, а на левом – со мной. Одна из батарей майора Беккера, укомплектованная длинноствольными 7,5-см противотанковыми пушками, поступит в ваше распоряжение для уничтожения вражеских танков. Пришлите мне офицера связи. Удачи вам, Брандт. Сегодня мы обязаны выжить и победить.

Из официальных сообщений, из донесений от моих частей и из слов пленных начинала вырисовываться мрачная картина происходящего. Потом мои расчеты подтвердили документы, с которыми мне довелось ознакомиться после войны; ситуация складывалась именно так, как я и предполагал.

Монтгомери решил развернуть генеральное наступление с маленького берегового плацдарма и ворваться во внутренние районы Франции в направлении Фалеза. Проведя грандиозную работу силами служб тыла в условиях строжайшей секретности, противник сосредоточил для достижения целей следующие части:

– один бронетанковый корпус: 11-я бронетанковая дивизия, Гвардейская бронетанковая дивизия и 7-я бронетанковая дивизия, хорошо знакомая мне по Северной Африке^[108];

– на прикрытие флангов: одна канадская пехотная дивизия (правый) и одна британская пехотная дивизия (левый);

– свыше 1000 стволов всех калибров, плюс морская артиллерия;

– 6-я воздушно-десантная дивизия и 51-я Хайлендская дивизия, которые оставались на береговом плацдарме для его обороны;

– в качестве подготовительных мер перед наступлением противник собрал наикрупнейшую воздушную армаду, которая только вводилась в действие с начала войны: около 2500 британских и американских бомбардировщиков. На участке шириной по фронту 4 километра и глубиной в 7 километров огнем артиллерии и авиации предполагалось уничтожить все живое;

– за воздушными налетами предстояло последовать «ползучему огненному валу» 1000 орудий плюс пушки корабельной артиллерии, за которым должны были двинуться первые волны танков;

– начальная цель: высоты Бургебю, что примерно в 15 километрах от исходных позиций^[109].

«Никто не выживет в этом аду. Нам останется только двинуть наши танки прямо к Парижу», – такого было единодушное мнение в стане союзников, принимавших участие в наступлении. «Скоро мы поняли, как сильно ошиблись», – говорили потом многие командиры из британского бронетанкового корпуса^[110].

Поскольку всем частям приходилось следовать через узкий проход между минными полями, одна дивизия шла за другой, чтобы потом развернуться и наступать широким фронтом в направлении высот в районе Бургебю.

Я лишь надеялся, что батарея 8,8-см пушек в Каньи и две батареи 7,5-см штурмовых орудий смогут задержать противника достаточно надолго, чтобы успели подтянуться резервы: 1-я танковая дивизия СС и 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд». Обе недавно сняли с фронта для доукомплектования и направили в район Фалеза и Лизье, где они и находились в настоящее время.

На исходе утра 18 июля поступили рапорты от двух батарей Беккера, которые поддерживали действия 1-го батальона на левом фланге: «Отдельные роты 1-го батальона вступили в бой со следующей за танками пехотой. Мы обеспечили поддержку насколько возможно».