Николай II. Святой или кровавый? - Геннадий Потапов

Варваровка. 1905.

«22 ноября 1905 года. Полтавская губерния. Пирятинский уезд. Село Варваровка. По приказу статского советника Филонова солдаты стреляли по толпе крестьян в Варваровке. Были убиты три человека и несколько ранены»⁴⁰⁴.

Саратов. 1905.

«22 ноября 1905 года. По приговору боевой организации партии социалистов-революционеров Биценко убила в губернаторском доме генерала-адъютанта Сахарова»⁴⁰⁵. Чем «прославился» этот Сахаров, видно из помещенной ниже части статьи:

«(17 мая этого (то есть 1922‑го) года исполнится десять лет со дня смерти известного писателя-вологжанина П. В. Засодимского. В этом же номере светлой памяти Павла Владимировича посвящается отдельная статья. Здесь вниманию читателей предлагается еще нигде не напечатанная статья П. В. Засодимского, написанная, судя по фактам, в 1905–1906 годах. Статья названа была им „В наши дни“. Редакция дала ей другое название)».

«Наконец сам генерал Сахаров с казаками и с артиллерией прибыл в село Хованщину „успокаивать“ крестьян. Он обратился с речью к народу. Со стороны крестьян с целью выяснить положение дел выступили сельские власти – староста и председатель волостного суда, но они немедленно же были избиты казаками до потери сознания. После того генерал Сахаров удалился в здание волостного правления, перед которым собрался народ. Здесь губернатор стал вызывать крестьян „по списку“ и допрашивать: „Признавайся, – поджигал, грабил?“ – „Нет!“ – „А-га! Казаки!“ Являлись на сцену казаки и били, били посменно, до потери сознания, отрубали куски мяса с лица, вырывали волосы, бороды и затем сажали в кутузку… Били и стариков 70 лет. Казаки были пьяны, варварство их не поддается описанию… (ib. № 236).

Так генерал Сахаров „успокаивал“ саратовских крестьян.

Кровавые подвиги его и его достойных приспешников не остались в тайне. Узнало о них русское общество, возмутилась общественная совесть, и громко заговорили о мучительствах и истязаниях, каким этот генерал-адъютант подвергал несчастное, голодное крестьянское население – всех без разбора, старцев и детей. Узнав, что его злодеяния и издевательства над беззащитным народом всплыли наружу, генерал Сахаров захотел оправдаться перед людьми во взводимых на него обвинениях и, по словам одной газеты, писал своей жене: „В газетах московского происхождения уже пишут, что я утопил в крови Саратовскую губернию, но это, конечно, вздор, так как по моему приказу не сделано ни одного выстрела и, Бог даст, сделано не будет“… (Новое время. № 10669).

Даже „самому близкому своему другу“ генерал Сахаров не решился сказать всей правды (так она была ужасна!) и дал объяснение весьма уклончивое. „По моему приказу не сделано ни одного выстрела“ <…> Залить страну кровью можно и не прибегая к выстрелам; людей можно убивать не одними ружейными пулями или артиллерийскими снарядами. Каин без ружья убил Авеля. До изобретения пороха и до введения огнестрельного оружия земля обильно заливалась человеческою кровью…

Саратовскую губернию можно было без единого выстрела „утопить в крови“, по выражению генерала Сахарова. Крестьян можно было истязать до смерти, пронизывать штыками, рубить саблями, срезывать сабельным ударом часть лица, разбивать головы нагайками… Так и было в действительности.

Наконец явился мститель за поруганный, замученный народ. Какая-то неизвестная женщина убила Сахарова и сказала: „Теперь больше не будет мучить крестьян!“. Кто бы ни была эта женщина, она – героиня, и саратовское крестьянство с чувством глубокой признательности будет вспоминать о ней – и почем знать, быть может, недалеко тот день, когда ей и ей подобным действительно народным героям – казненным, замученным опричниной – народ поставит памятник. Да! В будущем им станут памятники ставить, а не Муравьевым-вешателям…

Труп генерала Сахарова привезли с помпой хоронить в Петербург. На гроб его возложили царский венок; его хоронили „под залпы орудий артиллерии и стрельбу войск“, но ни ружейная трескотня, ни пушечный грохот не заглушили того недоброго слова, каким народ проводил в могилу генерала Сахарова…

В селе Большие Сестренки (Балашовского уезда), например, казаки открыто насиловали женщин… „Отгонят мужа нагайками и насилуют… Человек пять-шесть одну“… (Сар. днев. нар. хоз. № 2). В селе Чернавке того же уезда были изнасилованы казаками 13-летняя девочка и беременная женщина, которая после истязаний родила мертвого ребенка. Обе изнасилованные умерли… Казаки требовали, чтобы местный священник выдал им жену, но той удалось убежать. (Рассказ об этом записан со слов шести крестьян села Дмитриевки на станции Летяжевка Рязанско-Ур. ж. д., препровождавшихся в Балашовскую тюрьму, 14 ноября 1905 года). (С. От. № 245). <…>

Так, на станции Кавказской учительница Дугенцова была растерзана толпой черносотенцев в присутствии офицера и казаков»⁴⁰⁶.

Литомгино. 1905.

«23 ноября 1905 года. Пензенская губерния и уезд. Село Литомгино. Во время обхода полицейские и казаки встретились с толпой молодых крестьян. Под аккомпанемент гармоники „толпа пела песни с припевами, выражающими поношение святой церкви…“. Урядник приказал разойтись, но толпа только увеличивалась. В полицейских и казаков полетели камни и палки. Казаки дали залп. В результате был убит крестьянин Г. Захаров, ранены И. Харнаев и А. Захаров»⁴⁰⁷.

Старо-Салтово. 1905.

«22–26 ноября 1905 года. Харьковская губерния. Волчанский уезд. Село Старо-Салтово. Вечером 22 ноября, по набатному сигналу с колокольни местной церкви, крестьяне дружно двинулись к мельнице и усадьбе купца Стрекалова. Усадьба и мельница были сожжены. 23 ноября старосалтовцами было сожжено имение местного купца Кирьянова. В это время из Харькова прибыл в село эскадрон драгун во главе с помощником исправника Сбитневым. Последний отличился при усмирении крестьян села Большой Бабки тем, что убил старушку-крестьянку Кравшичеву, за что получил повышение по службе. Прибытие драгун испугало крестьян, и они основной массой ушли в лес. Этим воспользовалось кулачество, которое начало расправу с местной земской интеллигенцией и руководителями крестьянского движения. В ночь с 25‑го на 26 ноября вооруженная группа кулаков подошла к квартире земского врача Познанского, вызвав его из квартиры, убила несколькими револьверными выстрелами в упор. Ветеринарного врача Постникова и фельдшера Лазуркова силой вывели из их квартир и убили ударами палок. Таким же образом были убиты крестьяне Лебединский, Захарченко, Малько и Саенко, которые руководили разгромом имений купцов Стрекалова и Кирьянова»⁴⁰⁸.

Сторожев. 1905.

«26–27 ноября 1905 года. Воронежская губерния. Крестьяне хуторов Сторожева и Пирогова в течение двух дней производили порубку леса графини Воронцовой-Дашковой. Вечером 27 ноября около 250 крестьян тех же селений, вооруженных вилами, топорами, ружьями и револьверами, на 123 подводах двинулись на хутор «Оселедков» имения графини, где разгромили и подожгли все жилые и хозяйственные строения и повезли домой 3200 пудов хлеба в зерне. В пути их догнали казаки. Произошла перестрелка, в результате которой три крестьянина получили смертельные ранения. Обоз был возвращен в имение»⁴⁰⁹.