Рузвельт, Кеннеди, советская агентура - Александр Феклисов

Мы еще некоторое время обсуждали различные аспекты теории конвергенции, впервые предложенной Сорокиным. В то время его приоритет почему-то советскими учеными не признавался. Видимо, они считали всемирно известного социолога просто «белым эмигрантом».

В дверях появилась Елена Петровна. Она улыбнулась и сказала:

– Мужчины, вы, наверное, уже устали от своих дискуссий. Пойдемте к столу.

Мы сели за обед. Хозяйка предложила нам красного грузинского вина.

– Что ты, – сказал профессор, – давай-ка нам лучше русскую водку, а красным причащайся сама. И, обращаясь ко мне, добавил:

– Вообще я не пью, но в таких случаях, как сейчас, я предпочитаю водку. Вспоминается молодость, Родина.

Поначалу за обедом шел светский разговор, в котором доминировала Елена Петровна. Затем вернулись к политике. Отметили, что в результате победы в войне, выдающихся достижений в области экономики, науки и культуры авторитет Советского Союза в мире неизмеримо вырос, по социалистическому пути пошли многие страны.

– Да, авторитет Советской России высок, как никогда, – согласился Сорокин. – Но вы не обольщайтесь, что на социалистический путь вступили бывшие колонии. Не нужно гнаться за дешевыми, эфемерными политическими победами в Африке и Азии. Оказание большой экономической помощи этим странам ослабляет Советский Союз – ядро новой цивилизации.

Глубоко вздохнув, профессор продолжил:

– Не надо разжижать социализм. В Советском Союзе социализм должен возвышаться, как гранитная скала, сверкать всеми своими гранями, как хорошо отшлифованный огромный бриллиант.

– Питирим Александрович, когда же вы, всемирно известный ученый, напишете книгу о своей Родине? – спросил я.

Сорокин медленно поднялся со стула, молча прошелся вокруг стола. Остановился около меня и, потрясая руками, почти закричал:

– Вы мне шанса не даете! – В голосе звучали раздражение, укор, досада и боль. – Я давно хочу это сделать. Но я не могу писать книгу, высасывая данные из пальца и беря факты с потолка. Для этого нужно побывать на Родине.

Елена Петровна подошла к мужу:

– Успокойся, Питирим, успокойся. Тебе нельзя волноваться. Сядь и выпей чаю.

Сорокин последовал ее совету.

Я спросил профессора, что мы должны сделать, чтобы дать ему возможность написать книгу?

– Пусть Академия наук, Ленинградский или другой университет пригласят меня, – ответил ученый. – Все цивилизованные страны приглашали меня читать лекции. Только моя Родина не сделала этого. Туристом не поеду. Я очень хочу побывать в Советском Союзе и увидеть все своими глазами.

Сорокин рассказал, что в последние годы он пытался установить контакты с советскими учеными, чтобы облегчить получение приглашения в Советскую Россию. Время от времени он посылал свои книги и интересные труды американских авторов в Академию наук СССР и Ленинградский университет. Но в ответ не получил ни разу даже простого подтверждения, что посылки прибыли.

Я выразил надежду, что в ближайшие годы отношения между нашими странами улучшатся и что ему удастся выполнить давнишнюю мечту.

О своих беседах с ученым я составил справку, которую направил в Москву с предложением организовать приглашение в СССР Питирима Сорокина с женой.

В августе 1963 года, находясь в отпуске, я узнал, что вопрос о приглашении рассматривается в Международном отделе ЦК КПСС. Руководство отдела колебалось, говоря: «Как мы его пригласим, когда в Советском Союзе защищены два десятка диссертаций по теме: «Критика социологических теорий П. Сорокина»?» Было решено повременить год-другой. А потом, конечно, об этом забыли.

Возвратившись после отпуска в Вашингтон, я собирался при удобном случае посетить Сорокиных и сообщить им, как обстоит дело с их приглашением. Неожиданно он сам позвонил мне в посольство и сказал, что с женой находится в Вашингтоне. Я пригласил их пообедать в ресторане.

Как только мы сели за стол, профессор через официанта заказал такси. А мне пояснил: у него всего около двух часов свободного времени до отъезда на аэродром.

Сорокины, особенно он, были мрачные, чем-то подавленные.

Я сообщил, что в Москве положительно воспринято желание Сорокиных приехать в СССР и что реально их приглашение может состояться в 1964 году.

Профессор стал рассказывать о своем отдыхе в Канаде. Но как-то отрывочно, путано. По всему было видно, что его что-то мучает.

Я заметил собеседнику, что он чем-то обеспокоен.

– Да, вы правы, у меня действительно неприятность, – не стал хитрить Сорокин.

И рассказал, что утром у него было встреча с одним из своих бывших учеников, занимающим важный пост в администрации президента Кеннеди. Сорокин поинтересовался у него, как отнесется госдепартамент к его намерению совершить поездку в СССР. Дипломат порекомендовал ему не делать этого, так как Москва использует, мол, его поездку в своих пропагандистских целях. Профессор возразил: во время поездки он будет делать только заявления, способствующие установлению взаимопонимания и дружественных отношений между США и СССР, что соответствует официальной политике Белого дома.

Несмотря на это, представитель администрации все же настойчиво уговаривал его отказаться от своего намерения.

– Это уже второй раз мне не советуют ехать в СССР, – сказал Сорокин. – Первый раз такое было летом 1962 года.

Тогда президент Всемирного Совета Мира профессор Берналл пригласил меня в качестве гостя в Москву на Всемирный конгресс за всеобщее разоружение и мир. Тогда я не поехал, потому что получил письмо из госдепартамента за подписью Дина Раска, в котором рекомендовалось отказаться от приглашения. И теперь мне ясно, что я должен оставить свои надежды до лучших времен, – с грустью признался ученый.

Подошел официант и сказал, что такси приехало. Мы вышли из ресторана и на улице тепло попрощались. Сорокины просили всегда заходить к ним, когда я буду в их краях.

Под новый 1964 год мы обменялись поздравительными открытками. В марте 1964 года я возвратился из командировки в Москву. В 1968 году Питирим Сорокин умер, так и не побывав на своей Родине.

Недавно я перечитал доклад П. А. Сорокина о конвергенции. Прошло немало лет с тех пор, когда я брал в руки эту книжку. Как говорится, много воды утекло. Но сейчас мысли ученого потрясли меня. Более тридцати лет назад он одним из первых убедительно доказал историческую необходимость сращивания социалистической и капиталистической систем как условия мирного сосуществования самых разных государств. Профессор привел яркие факты, что конвергенция – хотят ли этого руководители США и СССР или нет – уже идет. И этот процесс необратим.

В 50-х годах президенты США и лидеры других капиталистических стран говорили, что будущее принадлежит капиталистическому обществу. В то же время председатель Совета Министров СССР Н. С. Хрущев и руководители других социалистических государств утверждали: коммунизм еще в нашем столетии одержит победу. В отличие от этих прогнозов, Питирим Сорокин аргументированно доказал: если человечеству удастся избежать новых войн и преодолеть нынешние серьезные конфликты, то в мире возникнет общество, которое будет не капиталистическим и не коммунистическим, а интегральным, которое вберет в себя все положительное от той и другой общественных систем.