В сердце Антарктики - Эрнст Шеклтон

13 ноября. Вчера не писал дневника, так как у меня был сильный припадок снежной слепоты, да и сейчас я чувствую себя лишь немного лучше. Вчера был сделан хороший переход более 24 км по легкой поверхности. Сегодня мы проделали столько же, хотя путь шел по более рыхлому снегу. Лошади снова набедокурили. Я застал Квэна и Чайнамена закусывающими попоной; они объели всю подкладку.

Погода превосходная, но температура опустилась до —24,5° C. У всех остальных глаза в порядке, только Уайлд слегка ослеп, но сегодня ему лучше. Снежная слепота крайне неприятна: сперва начинаешь видеть все вдвойне, затем кажется, что глаза полны песку, начинают течь слезы, и, в конце концов, совсем ничего не видишь. Вчера всю вторую половину дня, хотя я и был в очках, слезы непрерывно бежали у меня из глаз и потом замерзали на бороде. Но погода прекрасная и мы счастливы, насколько возможно. У всех хороший аппетит, даже слишком хороший по тому количеству еды, которое мы можем себе позволить. Мы сидим на голодном пайке, но когда лошади погибнут, у нас будет еще конина.

Мы сэкономили столько пищи, чтобы нам хватило ее от нашего первого склада до утеса Минна-Блаф, где на обратном пути мы найдем новые запасы, которые Джойс завезет туда в январе. Надеюсь, что завтра отыщем склад, и можно будет вздохнуть спокойно. Не так-то легко найти эту крохотную точку на снежной равнине, находящуюся почти в 97 километрах от ближайшей земли. Ведь это почти такая же задача, как, например, найти буек в Немецком море, имея для ориентировки лишь горы, видимые в большом отдалении.

Мы теперь знаем, как обстоит дело с давлением льда вокруг утеса, и рассчитываем, что путь до склада будет неплохой. Во время весеннего путешествия нам встретился ряд трещин около утеса. Трещины эти являлись результатом движения ледяного покрова и столкновения его с длинным отрогом Утеса, тянущимся к востоку. Ближе к центру ледника давление выражено еще сильнее, вся поверхность барьерного льда представляет ряд волнистых возвышений и зияющих трещин. Когда летнее солнце начинает греть и ветер сдувает нанесенный снег, поверхность становится чрезвычайно скользкой. Приходится передвигаться на санях с величайшей осторожностью, чтобы как-нибудь не попасть в провалы зачастую глубиной в тридцать метров и более. Дальше от этой области столкновения льда с каменистыми отрогами неровности начинают сглаживаться, глубокие провалы исчезают и зияющие расщелины превращаются в небольшие трещины во льду. Сейчас мы идем уже по ровной поверхности льда и никакие опасности нам не угрожают.

14 ноября. Опять превосходный день, но температура низкая —21,7° C в 18 часов. Утром холодный ветер с запада-юго-запада дул нам прямо в лицо, обжигая потрескавшиеся губы, зато спину грело солнце. Лошади шли хорошо, несмотря на то, что местами снег был глубок. В полдень остановились для астрономических наблюдений, взяли высоту солнца для определения широты, и ко второму завтраку наше положение было выяснено. Надежда увидеть склад сегодня вечером или завтра утром оправдалась. После полудня, сделав остановку для небольшой передышки, мы заметили, что жестянка с керосином выпала из саней и потерялась где-то по дороге. Адамс побежал назад и нашел ее в пяти километрах от остановки. Это вызвало некоторую задержку и в 18 часов мы разбили лагерь. После обеда занялись нанесением на карту нашего положения, как вдруг Уайлд, осматривавший окрестности в призматический бинокль, закричал, что видит склад. Мы выскочили из палатки и действительно совершенно ясно увидели флаг и вертикально поставленные сани. Для нас это было большой радостью – в складе на четыре дня лошадиного корма и 4,5 литра керосина. Сегодня будем спать спокойно. Поверхность глетчера покрыта теперь огромными застругами, несколько сглаженными и идущими в направлении с запада-юго-запада на восток-северо-восток; между ними мягкий снег. Не было двух дней подряд, когда бы поверхность льда была совершенно одинакова – она так же своенравна и изменчива, как поверхность моря.

15 ноября. Опять превосходная погода. В 8 часов сняли лагерь и в 9 часов 20 минут были уже у склада. Все оставалось нетронутым, флаг приветливо развевался на легком западо-юго-западном ветре. Остановились лагерем и тут же занялись перераспределением грузов и отбором провизии, которую собираемся оставить в складе. Оказалось, что за счет сэкономленного продовольствия мы можем оставить здесь провизии на три дня для обратного пути. Провизию эту мы сложили в мешок, добавили немного керосина в расходную жестянку, а 2 литра оставили для тех 80 км, которые нам предстояло проделать на обратном пути до утеса. Также оставили в складе кое-какую лишнюю обувь, жестянку с сардинками и банку варенья из черной смородины. Эта провизия предназначалась на Рождество, но вес ее слишком велик; каждая унция имеет значение. Из склада же забрали маис, так что лошадям приходится теперь везти 203 кг каждой. Квэн и до этого вез 213 кг, поэтому к его грузу ничего не прибавили. Все эти хлопоты заняли время, и мы кончили возиться только около полудня. Астрономическое определение дало 79°36’ ю. ш., 168° в. д.

В полдень позавтракали; в 13 часов 15 минут двинулись далее на юг довольно быстро, так как лошади шли хорошо. По мере нашего продвижения поверхность изменялась: снег стал плотным, с длинными сглаженными застругами высотой до 1,2 метра, похожими на мелкие волны, бегущими с юго-запада на северо-восток. Причем на их поверхности наблюдались заструги меньшей величины, направленные с запада на восток. В 18 часов разбили лагерь, сделав за день 20,7 километра. На небе – высокие слоистые легкие облака, первые облака примерно за неделю. Сейчас, в 21 час, солнце приятно пригревает, хотя температура воздуха —18,9° C. Стоит мертвая тишь. Теперь на каждой нашей остановке будем устраивать высокий снежный холм-гурий, чтобы потом легче найти обратный путь. Между остановками не больше 11,3 километров и эти знаки смогут оказать нам немалую помощь. Тайна барьерного льда начинает захватывать нас, и мы горим нетерпением узнать, что лежит за ним в неведомой области юга. Если удача будет нам сопутствовать еще две недели, мы это узнаем.