Последний царь - Эдвард Радзинский

Так, за гробом Распутин не дал им соединиться, может быть, с единственным человеком, который мог им реально помочь. Вместо этого «Святой черт» направил к ним другого посланца.

Осенью 1917 года в Тобольске появляется Борис Соловьев («Боря», как будет звать его царица в письмах к Подруге).

Отец «Бори» – казначей Святейшего синода. Мать входила в кружок самых верных прозелиток «Старца».

Впоследствии, создавая свою биографию, Борис Соловьев расскажет о своих приключениях. Сначала он учился в Берлине, потом оказался в Индии. В Индии он теософ – последователь знаменитой Блаватской.

Во время войны Соловьев сумел остаться в Петрограде, устроившись в запасной пулеметный полк. Он – частый гость на квартире Григория Распутина. И здесь он знакомится с его дочерьми Варварой и Матреной. После Февральской революции завсегдатай распутинского кружка оказывается… в революционном Таврическом дворце. Прапорщик привел своих солдат присягать Думе. Теперь он обер-офицер в Думской военной комиссии. Последователь Распутина становится революционером.

В это время Подруга начинает собирать деньги для Семьи. Деньги дают охотно, лучше давать деньги, чем самим принимать участие в заговорах. И, кроме того, деньги давать нужно: а если вдруг все опять – повернется?!

У графа Бенкендорфа и Ани скапливаются большие суммы для Семьи. И когда появились деньги, из водоворота петроградской жизни выскакивает Соловьев.

Его прошлое говорит за него. Его рассказ о том, как солдаты силой привели его присягать в Думу, Вырубова должна была слушать с усмешкой – ей не нужны оправдания. Именно так и надо теперь действовать, чтобы выжить. Она оценила его поступок. Она решает поставить на Соловьева.

Вряд ли у Ани был опыт постижения характеров. Тем более что всю свою жизнь Аня была занята постижением одного характера – императрицы. Соловьев получает от нее письма к царице и большие деньги.

Уже осенью Соловьев – в Тобольске. Здесь он легко налаживает связь с Семьей. Главным его агентом и становится тот самый отец Алексей, который на Рождество прикажет провозгласить многолетие Царской Семье. Он часто совершал богослужения в Доме Свободы. Через него Соловьев и передает царице свои письма.

Вот тут он ошибся. Да, царица уважала отца Алексея. Но все-таки знала: отец Алексей – от Гермогена… И оттого все предложения Соловьева, переданные через священника, встречены не более чем с осторожностью. Без всякого энтузиазма отнеслась она и к его проектам организовать их бегство. За нее ответил Николай (точнее, она предложила ему ответить): надо избегать опасностей, которые непременно возникнут для детей при любых попытках освобождения.

Уезжая из Тобольска, Соловьев придумал свою Игру. И осуществил ее при помощи, видимо, ничего не подозревавшего отца Алексея. Поверил Соловьеву простодушный священник, что провозглашение «многолетия» Семье станет его подвигом (но безопасным подвигом, ибо защитит его власть Гермогена).

А в результате этого «многолетия» и случилось то, чего так добивался Соловьев: закончилось спокойное житье Семьи, и теперь уже многое будет толкать их к бегству, заставлять искать его помощи… Опять Игра? Сколько еще будет – этих хитроумных Игр с последним царем! Но в основе всех их с утомительным однообразием будет одно и то же – провокация!

А пока Соловьев возвращается в Петроград. И, вероятно, жалуется Ане на недоверие царицы и невозможность организовать побег. И Аня (она знает свою царственную подругу) подает Соловьеву блестящую мысль: жениться на дочери «Старца». Это станет его пропуском к сердцу Аликс. Соловьев женится немедля.

Впоследствии у Соловьева и его жены, арестованных белогвардейцами в Чите, были конфискованы дневники. Вот что писал новобрачный: «Продолжая жить с ней, надо требовать от нее хотя бы красивого тела, которым, к сожалению, не может похвастаться моя супруга. Значит просто для половых сношений она служить мне не может, есть много лучше и выгоднее ее…» Отношения ясны…

С Матреной Соловьев возвращается в Сибирь, в Покровское, и здесь как бы соединяется с образом «Старца». И только после этого он связывается с Домом Свободы.

Теперь его ждет совсем иной прием… За ним встала любимая тень: муж его дочери хочет спасти их. В этом, конечно, Аликс увидела великий знак. Имя «Старца», как всегда, перенесло ее в знакомый фантастический мир: Могучее Воинство ведет к ним из-за гроба ее Григорий.

Всей душой она поверила в Соловьева.

И уже бережливая Аликс сама щедро переправляет ему царские драгоценности для их освобождения.

В Петрограде Вырубова посылает в помощь Соловьеву еще одного офицера – Сергея Маркова. Марков – «крымец», то есть офицер Крымского конного полка, шефом которого была императрица. Аня знает – фигура Маркова должна завоевать доверие романтической Аликс: офицер ее полка спасает свою императрицу!

12 марта Аликс радостно записывает в дневнике: «Была на балконе, видела: прошел мой экс-крымец Марков, также Штейн…»

Кто такой Штейн, о котором пишет Аликс? Это легко узнать из дневника царя – Николай, как всегда, все записал в своем дневнике (и то, что не надо было ни в коем случае записывать):

«12(25) марта: Из Москвы вторично приехал Влад[имир] Ник[олаевич] Штейн, привезший оттуда изрядную сумму от знакомых нам добрых людей, книги и чай. Он был при мне в Могилеве вторым вице-губернатором. Сегодня видели его проходящим по улице».

Штейн, посланец Подруги и Бенкендорфа, действительно привез большую сумму – на жизнь и на освобождение.

Но главное – «мой экс-крымец»! Аня рассчитала безошибочно: Аликс в восторге. Они соединились – посланец «Старца» и посланец доблестных русских офицеров, верных своей императрице (один из Могучего Воинства). И вот тогда после очередного письма Соловьева она начинает бредить «Тремястами офицерами», «которые собрались где-то в Тюмени». Близится, близится освобождение.

В отличие от Соловьева, Сергей Марков – отнюдь не проходимец. Он истинно предан «покинутой Царской Семье» (так он назовет потом свою горькую книгу).

Соловьев устраивает совещание с Сергеем Марковым и еще одним офицером, явившимся от Вырубовой, – Седовым. Он рассказывает им о «перевальных офицерских группах», которые уже созданы на всем пути от Тобольска до Тюмени, – они будут передавать друг другу Царскую Семью во время бегства. Он сообщает им, что контролирует телефоны самого Совета. Вдохновенная хлестаковская речь кончается убедительным знакомством: Соловьев представляет им шкипера, который должен увезти на пароходе Семью…

Кто исполнял роль шкипера, осталось тайной Соловьева. Но деньги, привезенные Штейном, и царские драгоценности продолжают перекочевывать из Дома Свободы к пройдохе.

Аликс заражает своей верой. Даже разумный Жильяр решает «держаться наготове на случай всяких возможностей».

Когда в марте 1918 года на улице Свободы зазвенели колокольцы и на удалых тройках с бубенцами с гиканьем и свистом проехали вооруженные люди, Аликс, глядя в окно, восторженно шептала: «Какие хорошие, русские лица!» Она уже видела: они пришли! Могучее Воинство, 300 офицеров, о котором столько писал ей посланец «Старца».