Сталинские соколы. Возмездие с небес - Станислав Сапрыкин

7 июля в 10.30 утра вылетаем для удара по скоплениям танков и автомашин в районе населенного пункта Степь. Немцы развернули наступление на Поныри, продвинувшись более чем на четыре километра. Уничтожив немецкие подкрепления, мы поддержим обороняющие войска. Впрочем, звено из четырех Илов вряд ли сможет сокрушить противника, вместе с нами работают несколько эскадрилий бомбардировщиков, наша задача подчистить их работу. Нас должны сопровождать две пары новых советских истребителей Ла-5.

Над полем боя мы столкнулись сильным противодействием и атаками истребителей. Мне удалось с первого захода уничтожить одну автомашину, на выходе из пикирования я почувствовал удар в хвостовой части. Недоброе предчувствие закралось в сердце. Даже сквозь шум мотора и выстрелы я услышал, как хрипит мой стрелок. Прежде чем истребители смогли связать немцев боем, наше звено вынужденно разделилось, одной паре удалось повернуть на юг, нас же немцы стали теснить в сторону Орла. Ситуация складывалась очень плохо. Идя вдоль Оки, мы пересекли Кромы, дальше был Орел, где нас бы сбили на сто процентов. Впереди летящий Ил-2 был атакован истребителем и сбит, но огнем хвостового пулемета стрелок успел повредить истребитель немца. Тот, не выходя из пикирования, ушел в землю рядом с упавшим Илом. Товарищи погибли, но благодаря их самоотверженности я остался без преследователя. Постепенно уходя от Орла влево, я решил пройти так еще некоторое расстояние, чтобы убедиться, что за мной не летит напарник сбитого немца. Так я вышел в район Нарышкино. Развернувшись на юг, я с удивлением обнаружил, что по железной дороге Брянск – Орел следует поезд. Я подошел ближе и насчитал не менее одиннадцати грузопассажирских вагонов, в каких обычно перевозят личный состав. Наверное, во мне пробудился инстинкт охотника, чего за собой ранее я не замечал. Боезапас из снарядов, пуль и РСов был почти не израсходован и я решился атаковать. Выстроив заход с наиболее удачного ракурса по ходу состава, я сделал два захода, расстреляв поезд из всего, что было на борту. Кроме вагонов, я попал в котел паровоза, так как состав остановился, и из него стали выбегать люди. Если бы сейчас появился хоть один немецкий истребитель, я был бы немедленно сбит. С другой стороны для немцев было большой самонадеянностью заниматься железнодорожными перевозками в орловском направлении среди белого дня, хотя и ночью можно было попасть под удар бомбардировщиков. Считая, что отомстил сполна, я быстро развернулся, не дожидаясь пока немцы вызовут истребители, и пошел на аэродром.

Мне удалось вернуться на аэродром с телом Кости. Стрелок был тяжело ранен и истек кровью еще в воздухе, я бы все равно не успел привести его живым. Незащищенная кабина убивала уже второго молодого парня в моем маленьком экипаже. Ему было всего восемнадцать. В таких случаях принято говорить – погиб еще нецелованым.

Другая пара вернулись раньше нас, так что сегодня мы потеряли один самолет и троих человек, сбив истребитель. О собственных результатах вылета и о поезде я конечно доложил. Доказательств у меня никаких не было, оставалось разве что надеяться на доклад разведки. Это был мой тридцать первый боевой вылет и согласно Приказу о порядке награждения я мог рассчитывать ни много, ни мало как на Героя даже и без поезда. Командир действительно подал представление о награждении. Я попросил, чтобы и Костю посмертно представили к награде.

8 июля нам поставили задачу нанести дневной удар по аэродрому в районе Орла. Задача, мягко говоря, неприятная. Сегодня воскресенье – заслуженный день отдыха, и еще. пока наши истребители не завоевали господства в воздухе – дневные вылеты за линию фронта чреваты большими потерями. До сих пор наши действия носили эпизодический характер, а атакой аэродромов врага занималась ночная дальняя авиация, не считая массированного удара Илами аэродромов харьковского аэроузла 5 июля. Разведка сообщает, что на аэродромах вокруг Орла и Карачева могут появиться фашистские бомбардировщики, якобы немцы переводят их ближе к линии фронта.

Для выполнения задания привлекли шесть Ил-2 и восемь истребителей прикрытия. Взлетели в 12.45. Я лечу с Наумом, его временно назначили в мой экипаж. Он парень разумный не по годам и дело свое стрелковое знает. До пересечения линии соприкосновения ничего необычного не было. Мы летели на высоте двести метров, истребители разбились на два звена, одно патрулировало над нами, другое ушло вперед расчищать воздух. Надо было проскочить между истребителями противника. Поэтому маршрут был проложен чуть в стороне от Ольховатки и Понырей, где сейчас немецкие танки атаковали наши позиции. При обходе зоны боевых действий левее, восточнее мы наблюдали район сражения затянутый дымом от огня пожаров, видели разрывы артиллерийских снарядов, какую то горящую технику. Поля кругом были вспаханы бомбами. Первая группа истребителей сопровождения тут же была атакована немцами, но оставшаяся четверка продолжала патрулировать воздушное пространство над штурмовиками. Подошли к аэродрому и произвели атаку «с хода». Я ожидал, что нас встретят группы «Мессершмиттов» или «Фокке-Вульфов», но видимо в момент нашего действия немцы находились в воздухе на иных заданиях, мне показалось, что и зенитная артиллерия была малочисленна и не смогла противопоставить сильный огонь. Накрыв зенитный расчет четырьмя ФАБами, я, сделав левый боевой разворот, а затем, переложив ручку в верхней точке, с правым креном спикировал второй раз, чуть не столкнувшись с другим «Илом» выходящим из атаки с набором. Я пытался обнаружить вражеские самолеты, на краю летного поля я заметил лишь несколько замаскированных небольших машин, скорее всего истребителей. Не найдя самолетов, эскадрилья зависла над аэродромом как на полигоне, уничтожая ПВО, цистерны с горючим и технические строения. Налет получился импровизированным. Сделав по три-четыре захода, рискованно снижаясь метров до двадцати, эскадрилья начала собираться для возвращения по замысловатому пути. Когда все самолеты заняли свои места в строю, я заметил что нас пятеро. В этот момент над группой пролетел и ушел в сторону наш истребитель, из мотора вырывался огонь, где остальное сопровождение? В эфире слышались крики, переходящие в отборный мат. Я понял, что истребители смогли связать немцев боем, не подпустив к Илам. Нам удалось проскочить, не будучи атакованными, потеряв штурмовик, как он был сбит, никто не видел, экипаж записали пропавшими без вести, мы сели на свой аэродром, из восьми истребителей после воздушного боя вернулся один.

На следующий день после завтрака нам доводят порядок боевых вылетов на сегодня. Задействован весь полк. Я лечу после обеда в составе звена в район железнодорожной станции Поныри, где танки немцев пытаются обойти наши позиции. У меня есть немного времени, и я развлекаюсь с Васькой, подкармливая ее копченой колбаской из розданного сухого пайка. Мысли невольно возвращаются к предстоящему заданию. Там, в районе Понырей сейчас идет бой, бой яростный и кровавый, это видели мы вчера, впрочем, по доводимой до нас информации немцы повсеместно переходят к обороне. Силенок у них явно не хватает, может, сделаем второй Сталинград. Это все рассуждения ни о чем, а что сегодня. погода ухудшается, дымка и облачность на высоте менее километра. В таких условиях и с учетом быстро меняющейся обстановки не попасть бы по своим. С утра большая группа штурмовиков имея ложную информацию о положении войск, ошибочно атаковали боевые порядки нашей стрелковой дивизии, полетят головы. Впрочем, пусть об этом думают командиры. Команда собраться на предполетную подготовку, оставляю кошку на попечение техников и иду в импровизированный штаб эскадрильи.