1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных - Роберт Кершоу

В начале сентября немцы начали массированное наступление на Ленинград. Рельеф местности доставил им немало хлопот — окружить город, с тыла защищаемый огромной естественной преградой — Ладожским озером, оказалось очень и очень непросто. Не представлялось возможности даже надежно замкнуть кольцо окружения с севера. На пути у немцев на многие километры протянулись вширь полосы оборонительных сооружений. Линия обороны сооружалась по приказу руководства Ленинграда, мобилизовавшего для этой цели жителей города.

Фон Лееб отдал приказ о наступлении на город всеми имеющимися силами. Атаке предшествовал удар с воздуха тремя волнами бомбардировщиков. Ожесточенные бои затянулись на девять дней, в течение которых немецкие дивизии сомкнулись у трех линий обороны. 1-я танковая дивизия продвигалась к городу с юго-запада вдоль левого берега Невы, а 6-я танковая дивизия, перемахнув через главную железнодорожную линию на Ленинград, устремилась с юга. Танковые силы несли ощутимые потери, поскольку танкистам после многих недель операций на открытой местности было крайне непросто приспособиться к новым условиям, в которых пришлось действовать — лесистые и заболоченные участки местности, а также улицы пригородов Ленинграда. Четверо опытных командиров танковых подразделений 6-й танковой дивизии сообщили о значительных потерях личного состава и техники уже в ходе первого дня наступления. 8 сентября был взят Шлиссельбург, а затем и другие южные пригороды. Таким образом, трехмиллионный город, важнейший промышленный и культурный центр оказался полностью отрезан от остальной территории СССР.

1-я танковая дивизия сумела прорвать линию обороны на Дудергофских высотах в 10 км южнее Ленинграда. Лишь один ее батальон сохранил численность больше 50 % от первоначальной. К 16 часам 10 сентября атаковавшие овладели высотой 167 — наивысшей точкой южнее города на Неве. Даниил Гранин, сражавшийся в рядах добровольцев — защитников Ленинграда, писал:

«На высотах под Ленинградом мы угодили под бомбежку и понесли тяжелые потери. Оставшиеся бойцы нашего подразделения рассеялись. Я остался один — без войска. Я сел на трамвай и отправился домой, прямо с поля боя, с автоматом и ручными гранатами. Я тогда не сомневался, что уже несколько часов спустя немцы будут в городе».

Завершающий этап наступления фон Лееба до передачи бронетанковых сил в состав группы армий «Центр» для проведения операции «Тайфун». Стремительность была утрачена вследствие преодоления трех линий обороны города. Линии обороны Ленинграда состояли из 1000 км земляных сооружений, 645 км противотанковых рвов, 600 км полос заграждения из колючей проволоки и 5000 долговременных огневых сооружений. Первая танковая дивизия наступала с юго-запада вдоль русла реки Нева, а 6-я танковая дивизия избрала направлением атаки северо-запад, придерживаясь главной железнодорожной линии, шедшей с юга. С взятием Шлиссельбурга и южных пригородов Ленинграда оказались перерезаны жизненно важные коммуникации с Тихвином. Уже к середине сентября 1941 года город оказался в кольце

На левом фланге 41-го танкового корпуса 18-й армии пехотинцы пробирались через низину. После того, как с наблюдательного пункта на высоте 167 удалось установить местоположение артиллерийских позиций русских и корректировщиков огня, можно было предпринять попытку захвата Слуцка и Пушкина. Красное Село пало еще 11 сентября. Ганс Мауэрман, корректировщик огня, выдвинулся в составе наступавших пехотных дивизий. Мауэрман вспоминает:

«Наша рота остановила самый обычный трамвай, пассажиров предварительно высадили. На следующий день на этом же трамвае водитель отвез нас в Ленинград».

Лейтенант Евтушевич был в отчаянии. Вновь прибывшие в его подразделение солдаты были необучены и необстреляны.

«Все время нам приходилось пешим маршем ходит из одного места в другое. Неужели нельзя просто считать нас полком? У всех были одни только винтовки и разнообразия ради парочка пулеметов. Перевязочных материалов не выдали! Что же из всего этого выйдет? У нас даже гранат не было. Какое это боевое подразделение? Это же «пушечное мясо».

Участь этого подразделения была такой же, как и многих, которыми пытались сдержать натиск немцев. «Нашу роту снова выкосило дочиста, — писал он, — и мы оказались в тылу противника, немцы гнали нас, как дичь на охоте, мы пытались перебежать охраняемую немцами дорогу и прорваться к нашим». Комиссар Ермаков находился неизвестно где в лесу, установить с ним контакт не представлялось возможным. В тот вечер в дневнике лейтенанта Евтушевича появится последняя запись:

«Повсюду стрельба и танки. Мы перед нелегким выбором — что же все-таки будет? Смогу ли я завтра в это же время засесть за свой дневник? Если нет, пусть тот, кто обнаружит эти записи, передаст их матери и поцелует ее от меня. Ленинград. Проспект 25-го октября, дом 114, кв. 7. Евтушевич Анне Николаевне…»

Погибшие моряки — участники Петергофского десанта. Долгое время командованию Ленинградского фронта ничего не было известно о его судьбе

Лейтенант Евтушевич попрощался с матерью около двух месяцев назад.

«Я тогда грустно улыбнулся маме, взглянул на ее дорогое лицо и подумал: как же нелегко ей приходилось в жизни, как доставалось от нее. И вот она сидит рядом, моя старуха- мать, скрывает тревогу, но слез уже не может сдержать. Она перекрестила меня».

В молчании поев на дорогу с матерью, Евтушевич отправился на войну. Сестры проводили его до казармы. «Быстро попрощавшись с ними, силясь проглотить комок в горле, едва сдерживая слезы, расцеловал их на прощанье».

Обнаружившие тело лейтенанта немецкие солдаты сочли найденный при нем маленький блокнотик важным документом. Так дневник оказался в штабе роты.

На четвертый день стало ясно, что без значительных сил подкрепления наступление продолжать нельзя. О том, что силы иссякли, было объявлено на дороге Петергоф — Пушкин. Стреляли отчаянно еще пять дней, однако потом наступление выдохлось окончательно. Прибытие на фронт генерала Жукова, недавно смещенного Сталиным с должности начальника штаба по причине слишком уж откровенной оценки развития кризиса под Киевом, вселило в защитников города уверенность. Жуков понимал толк во взаимодействии войск, распорядившись о проведении артподготовки при одновременной атаке противника с воздуха. Указанные мероприятия, а также эшелонированная в глубину оборона воспрепятствовали продвижению немецких танков. Для них оказались смертельными мины тяжелых минометов и снаряды разнокалиберной артиллерии, бившие по врагу в упор.

Намерения немцев развеялись и под влиянием других факторов. Ударный кулак генерал-полковника Гёпнера — 4-я танковая группа получила приказ снова перейти в подчинение группы армий «Центр» и готовиться к наступлению на Москву. Застопорилось и наступление финнов на Карельском перешейке. Маршал Карл Густав Маннергейм, главнокомандующий финскими силами, решил довольствоваться лишь захваченным русскими в ходе недавней «зимней войны» участком территории. Несмотря на то, что судьба в тот момент явно не благоволила к русским, дальновидный финн предпочел не портить с ними отношения окончательно. Последствия такого развития событий оказались весьма плачевны для фронта в целом. Рольф Дам, находившийся в авангарде немецких сил, пишет: