Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире - Люк Хардинг

Дебаты стали едва ли не самыми страстными за многие годы; овациями приветствовали и сторонников, и противников поправки. Ведущим оппонентом Эмаша был Майк Роджерс, бывший агент ФБР, председатель комитета по разведке палаты представителей и ярый сторонник АНБ. «Разве мы забыли о том, что произошло 11 сентября?» — спрашивал он. Он высмеял онлайн-кампанию в поддержку Эмаша и заявил: «Неужели мы настолько ничтожны, что способны лишь увидеть, сколько «лайков» нам прислали на Facebook?»

Республиканец Том Коттон, выступая против предложения Эмаша, заявил: «Люди, мы в состоянии войны».

Но некоторые участники, настроенные против необоснованного наблюдения, приводили аналогии из эпохи колонизации. Они уподобляли программы АНБ общим ордерам, которые давали британским таможенникам возможность обыскивать частные владения. Это было едва ли не самое эмоциональное обвинение, которое мог предъявить американский политический деятель (адвокат отца Сноудена, Брюс Фейн, привел такое же резонансное сравнение во время телевизионного интервью, упомянув о британских «общих ордерах на обыск»[39]).

Эти дебаты спровоцировали довольно странные политические союзы. Тэд Поу, лидер Чайной партии,[40]объединился с либералом Зоу Лофгреном, совершив то, чего раньше в Вашингтоне почти никогда не случалось. Но главный демократ Нэнси Пелоси высказалась категорически против поправки Эмаша. Страсти накалялись. Во время дебатов Роджерс хмурился и стучал скатанными в трубочку документами по свободной руке, словно дубинкой. Сам Эмаш смеялся — для его карьеры это был важнейший момент — и шутил с коллегами.

Когда наступило голосование, результат получился шокирующий. Поправка была отклонена, но при соотношении голосов всего лишь 217 к 205. Мало кто ожидал, что недовольство в конгрессе достигло такого уровня. Это стало отражением поляризации мнений по всей Америке. Страна была втянута в полномасштабные дебаты. Для одних вопрос стоял так: безопасность или частная жизнь. Для других по-другому: кто такой Сноуден: разоблачитель или предатель. Для одних это было важно, для других — нет.

Для Белого дома, АНБ и Управления директора Национальной разведки голосование было сродни клинической смерти. Было ясно: что-то нужно менять. Абсолютистской мантры о том, что Сноуден — «маленький предатель с Гавайев», как выразился Александер, было уже недостаточно. Белый дом начал намекать на компромисс. Слушания в конгрессе были намечены на осень; начали поступать запросы о принятии изменений в законодательстве, чтобы как-то обуздать АНБ; началась работа над новыми законопроектами.

9 августа, во время пресс-конференции перед летним перерывом, Барак Обама высказал первые существенные замечания по поводу кризиса. Он выдвинул стратегию большей прозрачности. Но, по большому счету, он не заявил ни о каких ограничениях в отношении массовой слежки.

Барак Обама предложил назначить новую комиссию для пересмотра разведывательной политики. Он также объявил о больших надзорных правах суда FISC по контролю иностранной разведки и о рассекречивании юридического обоснования, которое в соответствии с разделом 215 Патриотического акта подводило основу под сбор телефонной информации.

Президент признал, что США обладают «значительными» возможностями в области шпионажа. Но он сказал, что, в отличие от других, репрессивных режимов, власти ведут себя сдержанно и не бросают своих «собственных граждан за решетку за то, что те говорят в онлайне». Его реформы, сказал Обама, предназначены для того, чтобы американцы могли доверять разведслужбам Соединенных Штатов и были уверены в том, что те действуют «в соответствии с нашими интересами и ценностями».

У него было также припасено послание и для неамериканцев — эдакому «подвиду», который, согласно американским законам слежки, вообще не имеет никаких прав на частную жизнь. «Всем остальным в мире хочу еще раз пояснить, что Америка не заинтересована в шпионаже за обычными людьми».

Все это представлялось достаточно разумным. Но скептики задавались вопросом, какую именно реформу имел в виду Обама: настоящую или в кавычках. Иными словами — видимость реформы, в условиях которой АНБ продолжит осуществлять свои методы массовой слежки. В конце августа была представлена новая комиссия. Обама пообещал сформировать «первоклассную группу внешних экспертов». Этими «независимыми» экспертами, как оказалось, фактически стали бывшие чиновники из сферы разведки, имеющие тесные связи с администрацией Обамы.

Борцы за гражданские права заскрежетали зубами. Председателем комиссии был назначен Майкл Морелл, бывший заместитель директора ЦРУ; двумя другими участниками были Ричард Кларк, бывший координатор контртеррористических операций при Билле Клинтоне и Джордже У. Буше, и Питер Суайр, главный консультант по вопросам конфиденциальности Бюро менеджмента и бюджета Белого дома при Клинтоне. Комиссия получила несколько печальное наименование: «Директор обзорной группы Национальной разведки по разведке и коммуникационным технологиям». Здесь же содержалась и подсказка: советники работали в офисах DNI, возглавляемой Джеймсом Клэппером. Доклад комиссии, который составлялся в конце 2013 года, направлялся потом в Белый дом.

Критики крайне негативно отнеслись к созданной комиссии, заявив, что это лишь мнимая прозрачность, а ее членов назвали марионетками Белого дома. Возможно, это несправедливо. Но с точностью утверждать было трудно, поскольку заседания комиссии проводились втайне. В сентябре она провела вступительную сессию с участием групп активистов гражданских свобод, включая Американский союз защиты гражданских свобод. Было назначено еще одно слушание — с участием представителей от Facebook и других технологических гигантов, все еще не оправившихся после утечек о программе PRISM.