Ельцин как наваждение - Павел Вощанов

И все же жаль, что приходится так скоро улетать, не увидев ни Босфора, ни Дарданелл, ни византийских храмов Константинополя. Кто знает, когда еще доведется?

– Ты никогда не был на Босфоре? – Али Шен воспринимает знаменитую есенинскую строчку как продукт моего личного творчества и сочувственно качает головой: – Сейчас побываешь. Обедать будем в ресторане на берегу пролива. Там такую рыбу готовят! Ни на какой Босфор смотреть не захочешь!

…На таком самолете я еще не летал. Gulfstream G100, изящная реактивная птичка, рассчитанная на экипаж из двух человек и восемь пассажиров. Но сейчас нас, пассажиров, только четверо – мы с Виктором да семейная пара, какие-то стамбульские приятели Али Шена. До Минеральных Вод два часа лету. Наверное, мы их и не заметили б, но над Черным морем гроза, и самолет бросает из стороны в сторону. Кажется, сейчас вздрогнет всем фюзеляжем – и крылья полетят вниз. Югин кричит мне в ухо: «Как думаешь, он дотянет хотя бы до наших территориальных вод?».

– А тебе не все равно?

– Так я ж кандидат в мастера по плаванью!

– Повезло.

– Надо было в детстве не с мальчишками во дворе хулиганить, а спортом заниматься!

И все-таки мы долетели. И не за два часа, а за час сорок! Когда самолет уже бежит по бетонной дорожке, пилот оборачивается и кричит в приоткрытую дверь:

– Господа, нам повезло – попутный ветер!

Лучше б все-таки мы летели положенные два часа.

Самолет отчего-то останавливается не у здания аэропорта, а почти у самой рулежной дорожки. Подъехавшие на «газике» погранцы собирают паспорта. На всякий случай, во избежание лишних вопросов, мы с Югиным вручаем им еще и служебные удостоверения. Турецкая пара не вызывает никаких подозрений – их сажают в микроавтобус и увозят в аэропорт. По поводу нас суровый лейтенант связывается по рации с каким-то важным начальником:

– Товарищ майор, из Стамбула прибыли помощник Ельцина Вощанов и российский депутат Югин… Слушаюсь! – и уже обращаясь к нам: – Значит, так: багаж из самолета забираете и ждете возле трапа.

Ждем неизвестно чего около получаса. Наконец за нами приезжает тот же раздолбанный микроавтобус и отвозит в зал прилета Международного сектора аэропорта «Минеральные Воды», напоминающий давно не мытый аквариум. Ни стульев, ни кресел, только аляповатое панно с изображением донельзя радостных граждан под вьющейся над головами лентой с надписью «Добро пожаловать!».

– Ждите!

Опять ждем. Теперь уже почти час. Народный депутат, член президиума Верховного Совета РСФСР Виктор Алексеевич Югин закипает от негодования и намеревается устроить скандал. Но в этот самый момент к нам подходит пузатый – ну, прямо на сносях! – майор и устраивает допрос:

– Вы из СССР вылетали в какую страну?

– Во Францию.

– А почему возвращаетесь из Турции?

– По причине служебной надобности.

– Тогда почему не в Москву, а в Минеральные воды?

– Потому что здесь сейчас отдыхает наш непосредственный начальник, Борис Николаевич Ельцин. Еще вопросы будут?

Вопросы наверняка есть, но майор, почувствовав наш агрессивный настрой, видимо, решает не накалять обстановку и, не торопясь, удаляется в служебное помещение. Проходит еще минут двадцать. И вот, наконец, нам выносят паспорта с отметками о пересечении государственной границы Союза ССР. Принимай, Родина, блудных сыновей своих!

…Такси останавливается у ворот кисловодского санатория «Красные камни». Из сторожевой будки выходят двое милиционеров в бронежилетах и с автоматами. Значит, мы приехали по нужному адресу, шеф здесь. Предъявляю удостоверение:

– Я – помощник Бориса Николаевича. Со мной народный депутат Югин. Прибыли по вызову.

Шлагбаум поднимается, и машина медленно катится по тенистой аллее к главному корпусу. Ну, слава богу, добрались! Протягиваю водителю деньги.

– Может, не надо? Раз вы к Ельцину, я и так…

– Берите, берите! Спасибо.

Кисловодский воздух пропитан весной. Прыгающие повсюду солнечные зайчики и веселый гвалт птиц создают удивительное ощущение безмятежности. Почти как в Париже. Даже не верится (точнее, не хочется верить), что приехали сюда по делу. Чета Ельциных с охраной занимает целый этаж в правом крыле корпуса. Но сейчас шефа нет на месте. Ребята из охраны сообщают, что они с Коржаковым ушли на теннис. Отправляемся на поиски, но находим его не на корте, а прогуливающимся с Наиной Иосифовной по тенистой аллее. Верный оруженосец и спарринг-партнер бредет позади с объемистой сумкой в руках. Наверное, с теннисными причиндалами. Так что мы вовремя, поскольку от игры Бориса Николаевича уже было бы не оторвать.

Шеф здоровается с нами так, словно давно и с нетерпением ждал. Таким расслабленно-беззаботным я его уже давненько не видел. Вот что значит человек на отдыхе! Самый момент «брать быка за рога»:

– Борис Николаевич, с Европарламентом все вопросы решены. В середине апреля вас ждут…

С напряжением вглядываюсь в лицо шефа. Если на нем сейчас отразится брезгливое неудовольствие, значит, уговоры бесполезны. Не дай Бог! Но шеф остается благодушным.

– Сделаем так, – шеф кивком подзывает Коржакова. – Сейчас у нас спорт, а после вас Александр Васильевич разместит у нас на этаже. Отдохнете с дороги, а после ужина соберемся у меня в номере, посидим, и вы обо всем расскажете.

– Отлично! А я вам как раз сувенир из Парижа привез.

Насчет Парижа – вранье. Коньяк был куплен в самый последний момент в Стамбуле. Так, на всякий случай, вдруг сгодится для задушевности разговора. Вот и сгодился.

– Хорошо. Значит, после ужина у меня.

До тех пор, пока не освободится Коржаков и не распорядится насчет нашего размещения, заняться нам абсолютно нечем. Поэтому остаемся у корта и делаем вид, что с интересом наблюдаем за игрой. Я болею за охранника (кто-то же должен быть за него), Югин – за Ельцина. Хотя, на самом деле, мне лично исход этой встречи абсолютно безразличен. Голова занята другим: шеф сразу на все согласится или придется уговаривать? Над Виктором не висит дамокловым мечом это проклятый вопрос, а потому у него и мысли вполне санаторские:

– Я тут в холе видел буфетик с напитками. И там не только лимонад! Может, зайдем? Надо же отметить возвращение на Родину.

– Ты что! Нам же после с шефом беседовать!

– Так ведь мы перед этим поужинаем.

Все же порой в депутатских головах рождаются очень даже здравые мысли.

…В своем докладе о переговорах в Париже и Страсбурге сознательно опускаю негатив. Например, как долго пришлось уговаривать европейских боссов согласиться на встречу с Ельциным и какие влиятельные силы для этого были задействованы. Шеф слушает внимательно, не перебивая, и только когда речь заходит об аудиенции у Миттерана, задает вопрос: