Завещание Джона Локка, приверженца мира, философа и англичанина - Анатолий Яковлев

В конце 1660 г., в самом начале реставрации, Фелл восстановил использование в богослужении на территории колледжа Крайст-Чёрч стихаря и органа (похожие процессы происходили в Магдален-колледже, Нью-колледже, колледже Сент-Джонз). В ответ в январе следующего года последователи Эдварда Багшоу украли все имевшиеся в колледже стихари и спустили их в городскую канализацию. В 1663 г. Багшоу был исключен из колледжа Крайст-Чёрч, его книги были изъяты из продажи, а сам он посажен в тюрьму. После чего должность цензора моральной философии, которую он занимал, досталась Локку. Вряд ли Фелл стал бы назначать еще одного кальвиниста: Локк был «своим» человеком, разделявшим взгляды лодианцев.

По мнению Тияке, в этот период Локк был радикальным арминианином, близким к «сектантскому арминианству периода междуцарствия» [387] . Вообще говоря, и в 1640-х гг. колледж Крайст-Чёрч все еще служил прибежищем арминиан, среди которых особо выделялся Генри Хаммонд – ученик Гроция, один из пионеров историко-критического подхода в исследовании Библии [388] , автор «Практического катехизиса» 1645 г.*5 заслужившего одобрение Карла I. В 1650-х гг. исключенные из колледжа Джон Фелл (который был сыном смещенного кальвинистами вице-канцлера и декана колледжа Крайст-Чёрч Самюела Фелла), Ричард Аллестри (в период междуцарствия агент будущего Карла II, а в 1663–1680 гг. профессор королевской кафедры богословия и королевский капеллан) и Джон Долбен (с началом реставрации ставший каноником колледжа Крайст-Чёрч, впоследствии архиепископом Йоркским, а также членом Лондонского королевского общества с 1665 г.) продолжали проводить тайные богослужения, собиравшие до трехсот «проверенных епископалистов» [389] . Можно предположить, что в этих богослужениях участвовал и Локк.

В январе 1651 г., когда Кромвель был избран канцлером Оксфордского университета и назначил вице-канцлером индепендента Джона Оуэна, наметившаяся было тенденция к замене преподавателей-англикан и даже студентов на кальвинистов сошла на нет. В 1653 г. Локк едва не стал жертвой «чистки», устроенной пуританами-инспекторами; как и другие выпускники «роялистской» Вестминстерской школы, он остался в университете благодаря толерантному Оуэну. В последовавший за этим период Реставрации патроном арминиан как в Оксфорде и Кембридже, так и во всей англиканской церкви стал бывший лодианец Гилберт Шелдон (архиепископ Кентерберийский с 1663 г., член Лондонского королевского общества с 1665 г.).

Стремясь эксплицировать понятие английского арминианства, Тияке пишет, что в начале XVII в. английские антикальвинисты постепенно «эволюционировали в лодианцев, а примерно после 1700 г. были переименованы в членов „высокой церкви“, в то время как кальвинистские епископалисты превратились в членов „широкой церкви“, или латитюдинариев» [390] . Эту оценку, разумеется, следует воспринимать с оговорками, поскольку в позициях обеих сторон были нюансы и градации, позволяющие говорить о большей или меньшей степени кальвинизма или арминианства во взглядах того или иного автора [391] .

Вспоминая о первых встречах с Локком, Лимборх писал, что Локк был поражен близостью своих собственных идей и идей арминианства, заявив, что до сих пор считал арминианство чем-то совершенно другим. По-видимому, расхождение между английской и голландской версией арминианства было все же значительным, если судить по реакции Локка на идеи Лимборха. В начале 1700-х гг., работая над комментариями к посланиям св. Павла, Локк в письме просил Лимборха объяснить, в чем заключаются пять пунктов разногласий между ремонстрантами и кальвинистами по вопросам свободы и предопределения: «Признаюсь… что не знаю этого… Пожалуйста, будьте так любезны, сообщите, где можно об этом прочитать…» На что последовал ответ недоумевающего Лимборха: «Я думал, что наши пять догматов… общеизвестны» [392] (о предопределении, искуплении, свободной воле, благодати и непоколебимости).

Этот диалог лишний раз свидетельствует о том, что анти-кальвинистские идеи в Англии и Нидерландах развивались как бы параллельно и во многом независимо друг от друга, хотя, скорее всего, имели общие корни в первоначальном– германском, а не женевском – этапе реформации. Так, например, известно, что Ричард Монтегю не читал Арминия или кого-либо из арминиан (ремонстрантов) вплоть до выхода в 1623 г. своей наделавшей шума книги «А New Gagg» («Новый обман»), однако развивал идеи, как две капли воды похожие на «пять пунктов» голландского арминианства. Тияке пишет, что Монтегю пришел к своим взглядам, изучая греческих Отцов Церкви. Впрочем, добавляет он, с самими этими идеями он мог познакомиться, вращаясь в антикальвинистских кругах в Кембридже.

Существенно важно также, что второе и третье поколения арминиан (в частности, Епископий и Лимборх) предложили детально разработанное учение о толерантности, которое отсутствовало в первоначальном арминианстве , что, по-видимому, и вызвало удивление Локка, до этого считавшего голландское арминианство таким же «твердым», как арминианство английское.

Если в Нидерландах арминиане были отделены от государственной церкви, то в Англии после Реставрации и восстановления англиканства они оставались тесно связанными с монархией и епископатом. Что касается толерационистского поворота английского арминианства, то оно вышло на поверхность лишь в 1690-х гг., в частности, в лице Локка, вместе с набравшим силу движением «умеренных» толерационистов. Лидером последних в церкви в это время стал Джон Тиллотсон. Из других «вильгельмитов» в англиканской церкви этого периода к умеренной толерационистской позиции склонялся Эдвард Фоулер.

С точки зрения Тиллотсона, в «промежутке» между кальвинизмом и арминианством существовал особый англиканский «третий путь» в том, что касается вопроса предопределения к спасению: некоторым людям благодать дается непреодолимым образом, когда того желает Бог; они по Его промышлению становятся исключительными примерами и орудиями блага, и через них другие люди получают достаточную благодать, что с необходимостью приводит к спасению не только «избранных», но множества других людей [393] . «Средний путь» (via media) Тиллотсон называл «наиболее согласующимся» с Писанием и разумом [394] .

Важным фактором, повлиявшим на самоидентификацию церковного истеблишмента 1690-х гг., стали идеи Питера Хейлина, в прошлом капеллана и биографа архиепископа Уильяма Лода и друга Роберта Филмера, опубликовавшего в 1661 г. работу «Ecclesia Restaurata» («Восстановленная церковь»). Хейлин, продолжая линию одного из наиболее чтимых Локком елизаветинских теологов – Гукера, рисовал, в частности, образ английского протестантизма, который был, по-видимому, выражением лодианской позиции в новых условиях реставрации. На его взгляд, папу нельзя считать антихристом, а католическая церковь является истинной, хотя и разложившейся церковью. Хейлин считал также, что Англия не была захвачена реформацией, не заимствовала европейские идеи, а создала свою церковь самостоятельно, произведя чистку папства, но не отказавшись от преемственности с первоначальной церковью. По Хейлину, «пресвитерианская ересь» проникла из Женевы во Францию, затем в Нидерланды, Шотландию и только оттуда достигла Англии. Но европейский охват этой панконтинентальной гидры был гораздо шире, ее «щупальца» проникли в Богемию, Германию, Польшу и Швецию, и «женевская миссия интернационального кальвинизма» стала близка к тому, чтобы объявить Жана Кальвина протестантским папой.