Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг - Алексей Исаев

Расстановка сил для грядущих боев начала определяться, когда вовсю гремели бои на границе. Г.К. Жуков вспоминал: «Поздно вечером 26 июня я прилетел в Москву и прямо с аэродрома — к И.В. Сталину. В кабинете И.В. Сталина стояли навытяжку нарком С. К. Тимошенко и мой первый заместитель генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин. Оба бледные, осунувшиеся, с покрасневшими от бессонницы глазами. И.В. Сталин был не в лучшем состоянии.

Поздоровавшись кивком, И. В. Сталин сказал:

— Подумайте вместе и скажите, что можно сделать в сложившейся обстановке? — и бросил на стол карту Западного фронта.

— Нам нужно минут сорок, чтобы разобраться, — сказал я.

— Хорошо, через сорок минут доложите.

Мы вышли в соседнюю комнату и стали обсуждать положение дел и наши возможности на Западном фронте.

[…]

Обсудив положение, мы ничего лучшего не могли предложить, как немедленно занять оборону на рубеже р. Зап. Двина — Полоцк — Витебск — Орша — Могилев — Мозырь и для обороны использовать 13, 19, 20, 21 и 22-ю армии. Кроме того, следовало срочно приступить к подготовке обороны на тыловом рубеже по линии оз. Селижарово — Смоленск — Рославль — Гомель силами 24-й и 28-й армий резерва Ставки. Помимо этого, мы предлагали срочно сформировать еще 2–3 армии за счет дивизий Московского ополчения.

Все эти предложения И.В. Сталиным были утверждены и тотчас же оформлены соответствующими распоряжениями»[226].

Если быть точным, то практическую реализацию эти меры получили несколько дней спустя. Приказом Ставки Главного командования от 1 июля 1941 г. № 00130 в состав войск Западного фронта с 2 июля включались 22, 19, 20 и 21-я армии, разворачивавшиеся на рубеже восточного берега рек Западная Двина и Днепр. 19-я армия в первые дни июля еще находилась в стадии сосредоточения и в боевых действиях участия не принимала. 22, 20 и 21-я армии тоже еще не закончили своего сосредоточения, которое продолжалось в процессе отхода на восток остатков прежнего состава Западного фронта. По той же Директиве Ставки № 00130 остатки 3, 13, 4 и 10-й армий выводились из первой линии в тыл. Еще одним важным решением советского Верховного командования, озвученным в этой же директиве, стало назначение нового командующего Западным фронтом. Им становился Народный комиссар обороны маршал С.К. Тимошенко. Заместителями нового командующего становились маршал Буденный и генерал-лейтенант Еременко. Вступление Тимошенко в должность командующего фронтом состоялось два дня спустя, 4 июля. Решение Ставки о назначении Тимошенко выглядело двояко. С одной стороны, подчеркивалась исключительная важность западного, Московского направления. Теперь его возглавлял сам Нарком обороны. С другой стороны, для Тимошенко это было формальным понижением. Новым наркомом обороны становился сам И.В. Сталин. Формально он стал им 19 июля 1941 г., однако в телеграфных переговорах уже с первых чисел июля сам Сталин представлялся: «Говорит Нарком обороны…», т. е. решение о смене наркома обороны было уже принято и 19 июля было лишь формально закреплено.

Немцы благополучно сломили в Белоруссии сопротивление армий Западного особого военного округа. Однако теперь им предстояло померяться силами с выгружавшимися из эшелонов армиями из Уральского, Орловского, Приволжского и Сибирского военных округов, а позднее армиями из Забайкалья и с Северного Кавказа. Немецкое командование, правда, об этом пока не догадывалось. Однако в структуре войск группы армий «Центр» в преддверии сражения за Смоленск произошли существенные, даже знаковые изменения. В полночь 2 июля (00.00 3 июля 1941 г.) обе танковые группы были подчинены штабу 4-й армии Гюнтера Клюге. Армия в связи с этим получила наименование «танковая». Нельзя сказать, что это решение получило однозначную оценку. Так, в журнале боевых действий 3-й танковой группы появилась такая запись: «Это решение представляется более целесообразным, чем подчинение одной из танковых групп другой. Командующий 4-й армией высказал намерение использовать обе танковые группы в тесном взаимодействии для удара через Смоленск на Москву, перебрасывая силы туда, где наметится более быстрый успех. Он ожидает, что это произойдет на участке 3-й ТГр. Однако подчинение танковых групп командованию 4-й армии имеет и свои отрицательные стороны. В частности, у этого командования нет опыта руководства подвижными соединениями, кроме того, на широком фронте оно может осуществлять руководство только методом директив, ничем не отличаясь в этом плане от командования группы армий»[227]. Вместе с тем нужно сказать, что штаб Клюге стремился соответствовать новой роли. В частности, у Люфтваффе были запрошены связные «Шторхи» для оперативного управления подвижными соединениями.

Разгром армий генерала Павлова, конечно же, давал немцам определенную фору. Если бы армии внутренних округов усилили армии прикрытия, то события наверняка развивались бы не по такому катастрофическому сценарию, как в реальности. Однако армиям прикрытия и армиям с Урала и Поволжья пришлось биться порознь. В отрыве друг от друга они были слабее группы армий «Центр» как количественно, так и качественно. К тому же в начале июля группа армий фон Бока была усилена. Если к началу войны она имела 50 дивизий, то в первых числах июля их уже было 63. Из резерва ОКХ были введены в бой 10 дивизий, еще 2 дивизии были переданы из группы армий «Север», а кавалерийская бригада прибыла из Германии.

Справедливости ради нужно сказать, что, если бы не упреждение в развертывании, многие армии внутренних округов в Белоруссию не попали бы. По довоенным планам они должны были выдвигаться на Украину. Так, по записке Н.Ф. Ватутина от 13 июня 1941 г. 20-я и 21-я армии должны были быть в первой линии войск КОВО. Однако в угрожающей и явно неблагоприятной обстановке последних мирных дней все планы смешались и важнейшее западное, т. е. Московское, направление было насыщено войсками из глубины страны. В итоге 20-я и 21-я армии попали в Белоруссию, а не на Украину. Позднее, в начале июля, к ним присоединились ранее прибывшие на Украину 16-я и 19-я армии.

История армий внутренних округов разбивается на несколько новелл с прологом и эпилогом. Разумеется, в использовании этих армий на рубеже Западной Двины и Днепра были общие черты. Чаще всего они вступали в бой из положения обороны на широком фронте. Однако в каждом случае использование корпусов и дивизий имело свои неповторимые черты. Это как раз и интересно: можно рассмотреть различные варианты действий соединений прибывших из глубины страны армий. Одни из них применялись пассивно, они лишь реагировали на действия противника. Другие, напротив, бросались в бой «очертя голову», атакуя слабыми силами многочисленного и опасного противника. Были и промежуточные варианты между этими двумя крайностями. Более того, сегодня у нас уже есть возможность оценить все эти действия не только с советской точки зрения, но и с учетом мнения противника.

Быстрое продвижение немцев на Смоленск создавало для советских войск серьезную опасность на важнейшем Московском стратегическом направлении. Армии из внутренних округов уже развертывались на рубеже Западной Двины и Днепра, но быстро ухудшающаяся обстановка требовала дополнительных мер. На Юго-Западном фронте в сравнении с разгромами и окружениями в Белоруссии ситуация была достаточно стабильной. 1-я танковая группа прорвалась на меньшую глубину, окружения пока носили локальный, тактический характер. Были обоснованные надежды на успешный отход войск Юго-Западного фронта на линию старой государственной границы. Поэтому выдвигавшуюся еще до войны на территорию КОВО 19-ю армию И.С. Конева было решено рокировать с Украины в Белоруссию. Директивой Генерального штаба № 00124 от 1 июля 1941 г. было приказано подготовить войска 19-й армии для переброски в район Смоленска.