Под стягом Москвы. Войны и рати Ивана III и Василия III - Владимир Волков

Ситуация резко обострилась после ухудшения московско-крымских отношений, спровоцированного казанскими событиями 1505–1506 годов. Однако произошедшее тогда первое нападение из-за Перекопа закончилось неудачей. Московские воеводы сумели настигнуть противника, разорившего калужские, белевские и одоевские места, отбить захваченный «полон». Организовать столь быстрый и эффективный отпор нападению многочисленного неприятельского войска без существования хорошо налаженной дозорной и вестовой службы вряд ли было возможно. Хотя в сохранившихся документах того времени она не упоминается, действия русских воевод, точность и своевременность полученных в Москве сообщений о начавшемся татарском набеге свидетельствуют о ее наличии.

Более тяжелые последствия имели нападения 1512 года, когда разграбившим белевские, одоевские, алексинские и коломенские места татарам удалось благополучно уйти в степь вместе с захваченными во время набега полонянниками. Интересно, что и в этом случае Москва заранее получила из Стародуба от князя В. И. Шемячича сообщение о готовящемся вторжении, но не смогла организовать врагу должный отпор: направленные к реке Брыни войска не успели помешать татарской войне, а идти за врагом в степь не имели приказа^[399].

Тогда-то и был принят знаменитый «Наказ угорским воеводам», который В. В. Каргалов назвал первым русским уставом пограничной службы. Появлению его предшествовали следующие обстоятельства. Нанеся удар по белевским, одоевским, алексинским и коломенским местам, часть татарских отрядов под командованием «царевича» Ахмед-Гирея осталась на «Поле», выжидая удобный момент для повторного нападения на «украины» Московского государства. Чтобы воспрепятствовать этому, на реке Угре сосредоточилось войско под командованием князя Михаила Ивановича Голицы Булгакова и конюшего Ивана Андреевича Челяднина. Им были даны четкие инструкции («Наказ»), согласно которым переданные в распоряжение воевод войска (в том числе отряды пищальников и посошных людей) необходимо было «розделити по полком, сколько, где пригоже быти на Берегу» реки Угры. В случае нового татарского нападения «угорские» воеводы, «посмотря по делу», должны были контратаковать противника на тульском и зарайском направлениях^[400]. Так по рекам Оке и Угре начала выстраиваться «Береговая» линия обороны русских рубежей, именуемая чаще всего просто «Берегом». Свое значение она сохраняла до конца XVI века.

Прямых свидетельств о существовании в этот период сторожевой службы не сохранилось, хотя Герберштейн упоминал о русских караулах, стоявших в двух днях пути от Азова, преследовавших и ловивших беглецов из Московского государства^[401]. Поэтому в отечественной науке образовалось два противоположных взгляда на проблему. В. В. Каргалов полагает, что «применительно к 20-м гг. XVI в. можно говорить уже о создании постоянных сторожевых застав в направлении Азова и возле «северской украины»». Ряд серьезных неудач в борьбе с татарскими нападениями, с его точки зрения, объясняется тем, что в это время станичная и сторожевая служба в России была «не на высоте»^[402]. Каргалову резко возражает В. П. Загоровский, считающий, что в первые десятилетия XVI века никакой станичной и сторожевой службы на Руси еще не существовало^[403]. Подобный вывод представляется излишне категоричным, так как известно о существовании рязанских сторож, стоявших «у Поля», уже в первой четверти XVI века (в 1519/1520 году)^[404]. Однако немногочисленные отряды, находившиеся на границе и почти не выдвигавшиеся на разведку в «Поле», не могли своевременно оповещать командование о готовящихся нападениях. Уже в царствование Ивана Грозного сторожевая служба на рубежах была дополнена войсковой разведкой, осуществлявшейся специальными станичными разъездами.

В том случае, когда выдвинутым к рубежам страны дозорным караулам удавалось получить достоверные сведения о действиях врага, они сообщали об этом наместникам и воеводам близлежащих городов. Те, в свою очередь, извещали государя и принимали все возможные меры к защите городского и уездного населения. Помимо максимально надежно укрепленных городов, монастырей и острогов, местом укрытия населения во время военной опасности становились заповедные засечные леса, укрепленные завалами и надолобами не только со стороны «Поля», но и с «русской» стороны. Засечные «крепости» известны на Руси с давних времен, но по-настоящему большое засечное строительство на южных рубежах началось после трагических событий 1521 года, когда татарская конница смогла прорваться к Москве. Оно продолжалось до 1566 года, то есть 45 лет. В дальнейшем этот первый рубеж обороны страны неоднократно совершенствовался и поновлялся.

Огромное значение имела основная на тот момент линия обороны, проходившая по так называемому «Берегу» – естественной речной преграде, которую являли тогда Ока и ее приток Угра. На Оке и ее притоках располагались города-крепости Козельск, Белев, Любутцк, Калуга, Серпухов, Ростиславль, Коломна, Перевицк, Рязань (Переяславль-Рязанский), Касимов, Муром, Нижний Новгород и другие. Южнее «Берега» засеками были прикрыты Новгород-Северский, Путивль, Мценск, Пронск.

Следует отметить, что соседнее с Русской Державой государство – Великое княжество Литовское – в то время не смогло создать эффективную модель защиты от набегов крымских татар, хотя на Волыни возводились пограничные замки, из которых на южный рубеж высылались «сторожи». Их задачей было наблюдение за опасными местами и получение информации о приближении татар. Однако мобильные отряды крымцев легко прорывались к населенным местам, захватывая и уводя большой «полон». Только в XVII веке, благодаря деятельности местных князей, прежде всего Острожских, построивших новые укрепленные города с замками, защита порубежья существенно улучшилась, но полного решения проблемы обеспечения безопасности южных границ найдено так и не было^[405].

Подобную систему обороны рубежей имела и Русская Держава, но там, где возможность встречи с многочисленной и подвижной конной армией исключалась. Так в XV – начале XVI века не существовало сплошной линии обороны на западных и северо-западных русских границах. Литовский и немецкий рубежи надежно прикрывала цепь мощных каменных крепостей, способных остановить или надолго задержать вражеские войска. Прежде всего укреплялись Псков и его «пригороды», находившиеся на направлении главного удара немецких и литовских армий. Важнейшими твердынями на этом рубеже являлись сам Псков, а также Изборск, Остров, Гдов. Долгое время хорошо защищенной Псковской землей, как щитом, пользовалось Новгородское государство, считая излишним укрепление своих западных границ в местах соприкосновения с псковскими пригородами. Основное внимание новгородцев было приковано к немецкому и шведскому рубежам, где они выстроили «каменные города»: Ладогу, Орешек, Корелу, Копорье, Тиверский городок и Ямгород^[406].