Власть - монополия на насилие - Олег Кашин

16 февраля. Неловкая ситуация, а после нее разъяснения Дмитрия Пескова, делающие ситуацию еще более неловкой, — вообще-то мы к этому уже привыкли, но сейчас мне хочется согласиться с Дмитрием Песковым. Вакханалия вокруг Чулпан Хаматовой действительно развернулась, и эта вакханалия выглядит достаточно жутко. Песков, правда, говорит о происходящем как об обычной «дискуссии в виртуальном пространстве», но это уже детали, а в главном он прав.

Люди, выстроившие в информационном поле красивую картину, в которой основательницу фонда «Подари жизнь» силой и угрозами заставили сняться в путинском ролике, и она снялась, еле сдерживая слезы, — эти люди, милые и добрые, живут, к сожалению, в мире собственных грез и иллюзий и почему-то хотят, чтобы и Чулпан Хаматова, и Путин, и мы с вами тоже переехали в этот мир грез и иллюзий. Каждый, конечно, имеет право на грезы и иллюзии, но ни мы с вами, ни Чулпан Хаматова не обязаны эти иллюзии принимать за реальное положение вещей.

И поэтому давайте иметь в виду несколько важных обстоятельств. Во-первых, Чулпан Хаматова ни словом, ни намеком, ни подмигиванием не дала понять, что ролик, в котором она снялась, снят вопреки ее воле.

Производитель ролика — группа «ИМА» — это известный игрок на рынке, утюгов и паяльников в их творческом арсенале нет и никогда не было. На следующий день после появления ролика Чулпан Хаматова и Владимир Путин вместе были в детском онкоцентре, а на днях, говорят, появится еще один ролик с участием актрисы, где она еще раз, уже новыми словами, скажет, что она будет голосовать за Путина. Те, кто считает, что у нее заплаканные глаза или грустный вид, наверное, просто никогда ее не видели. У нее, простите, всегда такое лицо, и грустная улыбка — это такой же фирменный знак, как у Дмитрия Пескова — разъяснительные комментарии. Это во-первых.

Во-вторых — вообще-то такой ролик абсолютно ничем не выбивается из всей истории фонда «Подари жизнь». Фонд именно так и существует, и без взаимной лояльности Чулпан Хаматовой и Путина этого фонда просто не было бы. Участие в ролике никак не выбивается из логики всех предыдущих отношений между фондом и властью. Они действительно в равной мере очень нужны друг другу. Это простые и понятные правила, по которым обе стороны играют уже много лет. Просто «приличные люди» старались на это не обращать внимания, а ролик их этого права на лицемерие лишил — его уже просто нельзя было не заметить.

И, наконец, главное. Фантазируя по поводу угроз и принуждения, участники «вакханалии» беспокоятся, конечно, не за Чулпан Хаматову и тем более не за больных детей. Все эти «источники на благотворительном рынке» и авторы пронзительной публицистики решают прежде всего свою собственную проблему, преодолевая свой собственный разрыв шаблона, возникающий при решении задачки с линейными условиями «Чулпан хорошая, Путин плохой». И в этом смысле происходящая «вакханалия» — дело очень хорошее. Хаматова так и останется Хаматовой, а Путин так и останется Путиным, а если лицемеров корежит — так это же всегда хорошо.

25 июня. «Агентство Bloomberg немножко ситуацию исказило», — сказал Борис Титов в эфире «Коммерсантъ FM», комментируя информацию о том, что он предложил Владимиру Путину освободить 13 тысяч осужденных предпринимателей, в том числе Михаила Ходорковского. На самом деле, конечно, никого он освобождать не предлагал, а имел в виду свой центр общественных процедур «Бизнес против коррупции», который, если Ходорковский к нему обратится, проведет исследование и выяснит, не нарушены ли права Ходорковского при вынесении приговора. Это не шутка, это сам Титов так объяснил в эфире «Коммерсантъ FM».

Самое слабое место в его объяснениях — это, конечно, ссылка на агентство Bloomberg, которое «немножко ситуацию исказило»; так получилось, что я почти всю весну читал книгу «The Bloomberg way», это что-то вроде корпоративной Библии для сотрудников этого агентства, и могу уверенно сказать, что ситуация, при которой репортер этого агентства намеренно или случайно «искажает» — она либо невозможна, либо жестко наказывается, и ситуация, когда ньюсмейкер обвиняет агентство в искажении, это потеря доверия подписчиков, поражение в борьбе с конкурентами и в конечном итоге денежные потери. Но есть еще один, не отраженный в блумберговских правилах вариант развития событий — может быть, завтра Титов скажет, что это уже наша радиостанция «немножко ситуацию исказила», а на самом деле он ничего такого про Bloomberg сказать не хотел.

Вообще же вопрос о Ходорковском — это идеальный тест для новой должности Бориса Титова, анкета, состоящая из единственного вопроса, который, в общем, переводится как «Вы настоящий омбудсмен?» На этот вопрос Титов честно ответил: «Нет», но мог бы и не отвечать. Он же не из космоса к нам прилетел, Борис Титов, мы же знаем его давно — чем он может нас удивить?

Я не был в этом году на Петербургском форуме, и Бориса Титова последний раз видел год назад на съезде «Правого дела», когда в эту партию пришел Михаил Прохоров. Титов выступал на съезде как сопредседатель партии, то есть видный праволиберальный политик. Я помню, как он в эту партию пришел — он был одним из ее основателей; когда в «Правое дело» объединялись СПС, ДПР и «Гражданская сила», Титов представлял «Гражданскую силу», и была неловкая ситуация, когда уже во время объединительного съезда выяснилось, что Борис Титов забыл выйти из партии «Единая Россия», но скандала не вышло, все быстро разрулили, да и как иначе, если обе партии управлялись из одного кремлевского кабинета.

А где-то в промежутке между теми съездами «Правого дела» я видел в каком-то глянцевом журнале фоторепортаж об известном кубанском виноделе Борисе Титове — Титов был одет в меховой жилет и шляпу, как настоящие виноделы где-нибудь во Франции. Позировал на фоне бочек с вином и пыльных бутылок с дорогим шампанским, и по его виду совсем нельзя было предположить, что это ветеран публичной политики, сооснователь «Правого дела», бывший сотрудник советского «Союзнефтеэкспорта» и будущий бизнес-омбудсмен. Партия бросала его на разные участки работы, и на каждом участке он вел себя так, будто на нем и родился. Не удивлюсь, если 20 декабря он что-нибудь празднует.

22 июня. Когда еще такое было, чтобы утром «Гринпис» выступал с заявлением, осуждающим действия властей, а уже вечером власти отвечали, что начинают проверку, а до ее окончания приостанавливают все действия, которые могут повредить окружающей среде. История с подмосковными лесами, которые бывший губернатор Громов разрешил застраивать, а новый губернатор Шойгу, как только об этом узнал, немедленно все прежние решения пересмотрел — сказки со счастливым концом об отношениях общества и власти в современной России очень редко делаются былью, а у Шойгу это уже не первый случай, когда новый губернатор оказывается лучшим другом всех экологов. Буквально на днях он вступился за Цаговский лес в Жуковском — при Громове защитников этого (чуть менее знаменитого, чем Химкинский) леса били полицейские, а Шойгу сказал: «Если есть необходимость выпустить постановление губернатора о том, чтобы больше ни одного дерева здесь не упало, то я это сделаю», а потом еще встретился с экологами. При Громове такого не было.

А при ком было что-то подобное — при раннем Собянине. В первые месяцы после того, как он возглавил Москву, новый мэр вел себя точно так же. Налаживал контакты с оппонентами бывшего мэра, пересматривал самые одиозные решения, позвал Сергея Капкова наводить порядок в парках — я знаю людей, которые годами оппонировали Юрию Лужкову, а при Собянине погрузились во что-то вроде депрессии. Оказалось, что больше не с чем бороться.