Царство палача - Эдвард Радзинский

– Браво! – сказал маркиз. – Наконец-то слышу хоть и банальное, но верное.»

– «Я хочу, мсье Ронак, – сказал этот молодой дьявол, – только одного: чтобы вы подтвердили, правильно ли я догадался. Птички решили покинуть клетку?»

«Послушайте, но вы же поклялись служить этому делу… Вы с самого начала лгали?»

«Нет. И вы это знаете. Получив деньги, я выполняю соглашение. Всегда. Но, к счастью, мне отказали, и я свободен. Я не хотел бы отдать им то, что должно по справедливости принадлежать Фигаро… То есть мне».

Я промолчал. Он же весело расхохотался.

«Спасибо. Не возразив, вы подтвердили мою догадку. Итак, они бегут. Когда это должно случиться?»

«Позвольте мне выпить кофе, друг мой, прежде чем я вам отвечу…»

Я выпил кофе, не торопясь оделся, написал несколько деловых писем. Был уже шестой час. Семья была в пути почти пять часов, и их наверняка уже встретили верные гвардейцы. Пьеса фактически закончилась, интрига умирала… Пять часов преимущества дал я старой власти в моей пьесе. Почему бы не дать призрачный шанс их недругу Фигаро? В конце концов, он прав. Мы должны любить своих героев, даже если в будущем они убьют нас. Тем более что это вновь оживит интригу…

И я позвал его и сказал засмеявшись: «Птичка уже улетела».

«Проклятье! Я так и подумал: в полночь, тотчас после ухода генерала Лафайета!»

«Ну и что же вы собираетесь делать? Донести?»

«Кому? Этим глупцам? Тем более что наступает утро, через каких-нибудь полчаса они и сами хватятся…»

«Значит, поздно, лейтенант».

Однако он остался совершенно спокоен и сказал: «Неумная фраза. Ответ, достойный Фигаро, может быть только один: „Ничто не поздно, пока у тебя есть лошадь и шпага“… Прощайте».

И он не торопясь ушел. Повторю: не торопясь…

Но как только дверь захлопнулась, я услышал дробь каблуков: он буквально скатился по лестнице.

И пьеса продолжилась. Вы не знаете ее подробностей, но знаете финал!

– Ужасно, – сказал маркиз. – Но вы же любили ее!

– Я ее желал… Но, в отличие от вас, я не могу погрузить весь мир в пещеру между ног. Удачная пьеса забавней любви… особенно когда она управляет историей… А какие персонажи сыграли в ней свои роли! Клянусь, этот лейтенант был убежден, что спасает трон для себя. Он уже тогда знал, что родился стать цезарем… Однако время – пора ко сну. Прощайте, маркиз. Какой чудный обед приготовил мой Фигаро! И главное – какое отличное вино! Не так ли?

– Тут вы правы, совершенно правы, – с плохо скрытой усмешкой ответил маркиз, – вино отличное.

– Не позже чем через полчаса вы поймете, что ваша реплика была неудачна… Как прекрасно вставать и слышать: «С добрым утром, Бомарше!» Прекрасней этого только не вставать… Да, вот еще: я долго думал над вашим сочинением, которое нашел тогда на площади.

– Так вы его все-таки взяли! Взяли! – закричал маркиз.

– Конечно. Взял, потому что меня поразила длина свитка. Он буквально летал по площади, изгибаясь, как змея, и я смог поймать его, только наступив сапогом.

– Прочли?! – маркиз задыхался.

– Ничего отвратительнее не читал. И я сжег вашу рукопись почти с ужасом.

– Вы лжете!

Бомарше помолчал, потом сказал:

– Так что вы зря мечтаете порыться в моих бумагах.

– Вы… негодяй!

– Я уже говорил графу: это банальная, плохая реплика. Реплика-сорняк… И потом, уже после того как я сжег свиток, я продолжал думать над прочитанным. И все пытался понять, кем же вы были, несчастный человек? А вы были предтечей – предтечей дьявола. Сами того не понимая, вы протрубили миру о его приходе и грядущем торжестве. Об этом – все ваши жестокости, извращения и ужасы. И дьявол пришел… с именем Революции. И, думаю, вы правы, он еще прославит вас… А Бомарше? Он сделал то, что мог сжег ваш свиток… Прощайте, грядущий Хам, о котором все столько твердили. Я иду спать.

– Прощайте, – с угрозой сказал маркиз. В комнату вошел Фигаро.

– Шлюха пристроена?

Фигаро молча кивнул.

– Рад, что я не ошибся… Я отправляюсь спать, мой друг. Постели мне сегодня в маленькой комнате, – сказал Бомарше и обратился к маркизу: – Вы можете еще посидеть и выпить вина – Фигаро принесет. Тем более что у вас здесь есть дела… Вы ведь не верите, что я сжег вашу рукопись?

– Не понял…

– В том-то и дело, простодушный маркиз. Вы тоже не поняли пьесу» Позволь мне проститься и с тобой, мой Фигаро. Поцелуй меня.

Фигаро подошел к Бомарше. И поцеловал его.

– Браво! Вы уверены, маркиз, что это был банальный поцелуй Иуды. Но Бомарше всегда оригинален. – Бомарше улыбнулся Фигаро. – Ты старательно играл в моей пьесе. Я хочу, чтобы ты вернулся туда, откуда я тебя когда-то взял. Возвращайся в театр! Жизнь, конечно, тоже театр, но слишком грустный и банальный. В пьесах она интересней… И запомни, – Бомарше подмигнул, – пьеса должна кончаться или гениально, или хотя бы неожиданно. Итак, идет моя последняя реплика: «И Бомарше исчез за пыльным занавесом. Навсегда».

Засмеявшись, он поднял вишневую занавесь и исчез в маленькой комнате. И стена за ним закрылась.

– Что он здесь нес? – грубо обратился маркиз к Фигаро.

– Не знаю. У него привычка говорить непонятно.

– Ты нас обманул?

– Нет. Все, как договорились, – вино убьет его. Через полчаса е гоне будет.

– Ключ от секретера, – повелительно сказал маркиз.

– Вы торопитесь, сударь.

– Это мое дело. Добрый граф дал тебе, прохвост, целое состояние…

– Ключ у хозяина. Потерпите полчаса, сударь.

Но нетерпеливый маркиз не слушал. Он уже приготовился воевать с секретером и рванул крышку, которая… легко открылась. К его изумлению, секретер был не заперт. И почти пуст – там лежала только толстая рукопись в вишневой папке. Маркиз торопливо открыл ее. Сначала шел ворох неразборчиво исписанных листочков, озаглавленных: «Пьеса». А под ними лежали два десятка листов, аккуратно переписанных тем же почерком и озаглавленных:

БЕГСТВО В ВАРЕНН, ТОЧНО ЗАПИСАННОЕ ГОСПОДИНОМ БОМАРШЕ ПО ПОКАЗАНИЯМ УЧАСТНИКОВ – ШЕВАЛЬЕ ДЕ МУСТЬЕ И ГЕРЦОГА ШУАЗЕЛЯ

Более в секретере ничего не было.

Маркиз начал читать:

«Прежде чем записать все это, я, Пьер Опостен де Бомарше, долго беседовал с милым Мустье, а также с его другом герцогом Шуазелем. И обстоятельства, услышанные от них, излагаю в нижеследующем документе».

«Все прошло как по маслу. Пьеса Бомарше „Побег из дворца“ оказалась совершенна.

В десять часов вечера королева оставила гостиную, чтобы «уложить детей». На самом же деле, впустив через потайную дверь шевалье де Мустье, она быстро одела дофина и дочь и препоручила их его заботам, после чего вернулась в салон. В это время, как обычно, во дворец приехал генерал Лафайет – проверять Семью. Он беседовал с королем о делах в Париже.