Дикие лошади. У любой истории есть начало - Джаннетт Уоллс

Через некоторое время он перестал наливать и пить свои шоты, а принялся пить «из горла». Вот тут-то я поняла, что у меня есть реальный шанс его «вынести». Я подождала, когда мне придет хорошая карта (у меня был фул-хаус^[36]) и сделала вид, что у меня слабая карта. Он поднимал ставки, а я их уравнивала, и вскоре оказалось, что он поставил больше, чем, может быть, хотел.

Я положила свои карты на стол. Рекс внимательно на них посмотрел, и на его лице появилось кислое выражение, и он бросил свои карты картинками вниз. Через несколько секунд он ухмыльнулся и сказал: «У того мерина не было яиц, а у тебя, Лили, точно есть».

Роз-Мари захихикала. Мне показалось, что ей понравилось то, что ее парень повел себя слишком нагло и переступил черту в отношениях с ее матерью. Если честно, этот Рекс был первым парнем, которого она приводила домой и который меня нисколько не боялся.

Джим посмотрел на Рекса и поднял бровь. «Поосторожнее, летун», — сказал он.

«Без обид, брат, — ответил Рекс. — Это же был комплимент. — Он хотел сделать еще глоток из бутылки, но бутылка оказалось пустой. — Кажется, мы все выпили», — заметил он.

«Это ты все выпил», — сказала я.

«Может быть, хватит уже играть», — сказала Роз-Мари.

Рекс кивнул. Он поставил бутылку на стол, встал, накренившись на один бок.

«Ты пьян», — сказала я.

«Слегка, — ответил Рекс. — Я думаю, что мне настало время откланяться».

«Тебе в таком состоянии не стоит садиться за руль».

«Все будет в порядке, — ответил Рекс, — я всегда вожу в таком состоянии».

«Мне кажется, что мама права», — сказала Роз-Мари.

«Ты можешь лечь в гараже», — предложил Джим.

«Я же сказал, что у меня все в порядке», — ответил Рекс и начал искать в карманах ключи.

«Послушай, тупая твоя голова, — сказала я. — Ты слишком пьян, чтобы вести, я тебе этого не позволяю».

Рекс кулаками уперся в стол. «Послушайте, леди, Рексу Уоллсу никто не приказывает, и в особенности эта краснолицая и твердожопая птица. И вот на этом я пожелаю всем доброго вечера».

В полной тишине Рекс проковылял по комнате, вышел и крепко хлопнул дверью. Мы услышали, как во дворе завелась машина, резко дали газу, и с визгом шин он умчался в темноту по прилепленной к скалам дороге под названием «Агнесса плачет».

На следующий день мне надо было серьезно поговорить с дочерью по поводу ее бойфренда.

«Он, конечно, человек интересный, — сказала я. — Но он представляет опасность для себя и окружающих».

«Никто не без изъяна, — ответила Роз-Мари. — Каждый из нас в одном шаге от животного и в одном шаге до ангелов».

«Это верно, — заметила я, — но большинство людей где-то посредине. А Рекс — нестабильная личность. С ним у тебя не будет никакой уверенности и спокойствия».

«Мне не нужны уверенность и спокойствие, — ответила она. — И кроме этого, я считаю, этого мне никто не сможет дать. Всех нас, может, убьет завтра атомная бомба».

«Ты думаешь, что будущее не имеет значения? Ты хочешь сказать, что ты собираешься жить так, будто завтра никогда не наступит?»

«Большинство людей так сильно волнуются по поводу будущего, что не наслаждаются настоящим».

«А тех, кто не планирует свое будущее, это будущее может очень сильно удивить. Надеемся на лучшее, готовимся к худшему, как говорил мой покойный отец».

«Невозможно подготовиться ко всем ситуациям, в которые поставит тебя жизнь, — сказала она. — И опасности тоже не избежать. Она есть. Мир — очень опасное место, и если сидеть, волноваться и руки себе ломать, то пропустишь все приключения».

Я подумала о том, что я могу достойно выступить на тему опасности. Я готова прочитать ей целую лекцию об опасности. О том, как моего отца в трехлетнем возрасте в голову лягнула лошадь, о смерти Мини, волосы которой попали в конвейер, о моей сестре Хелен, которая покончила жизнь самоубийством после того, как у нее произошла незапланированная беременность. В самой жизни было заложено достаточное количество приключений и опасности, которого вполне всем хватает. Не стоит гоняться ни за тем, ни за другим. Но, увы, Роз-Мари перестала меня слушать со времен, когда мы ездили к индейцам хавасупай и я ее там побила за то, что она купалась с Фиделем Ханна.

«Я не знаю, в чем я ошиблась, когда тебя воспитывала, — сказала я. — Может быть, я просто перестаралась. В любом случае, я считаю, что тебе нужен якорь, тебе нужна скала».

Чуть позже в тот же день в нашу дверь постучали. Я открыла дверь. На пороге стоял Рекс, в руках которого был букет белых лилий. Рекс протянул мне цветы.

«Лилии для Лилии. В виде извинения, — произнес он. — Даже если эти цветы не такие прекрасные, как носящая их имя».

«Что-то вчера вечером ты другие песни пел».

«То, что я сказал, было непростительно, и я первым готов это признать, — сказал он. — Но я надеялся на то, что ко мне отнесутся с большим пониманием». Далее он понес о том, что у него был тяжелый день, его сбросила лошадь на глазах женщины, которую он любит, потом ее мать обыграла его в покер и поэтому он выпил лишнего. «Но вы сами все начали, назвали меня „тупая твоя голова“. — Он замолчал и потом продолжил: — И я умею ездить пьяным».

Я покачала головой и посмотрела на цветы. «Я могу относиться к тебе с каким угодно пониманием, но все равно считаю, что моей дочери нужен якорь».

«С якорем есть одна проблема, — сказал он. — Если ты к нему привязан, тебе будет сложно лететь».

Ну и поганец, подумала я. Всегда он должен за собой оставить последнее слово. Но лилии были красивыми. «Пойду, поставлю их в воду», — сказала я.

«Я слышал, что вам нравится летать, — добавил Рекс. — Если вы вернете мне свою милость, то я сочту за честь прокатить вас на самолете».

Я уже много лет не была в небе, и, несмотря на то что я была все еще очень зла на этого хулигана, мне понравилась эта идея, и я согласилась. Когда в следующее воскресенье Рекс заехал за мной, я встретила его в моем костюме пилота с кожаным шлемом под мышкой.

Рекс высунулся из окна двухцветного Ford’а, который он всегда одалживал у приятеля, чтобы до нас добраться. «Амелия Экхарт!^[37] — закричал он, увидев меня. — Ты все-таки жива!»

Роз-Мари хотела поехать вместе с нами, но Рекс сказал, что в самолете будет всего два места. «Это путешествие только для нас с Амелией», — заявил он.