Генерал из трясины. Судьба и история Андрея Власова. Анатомия предательства - Николай Коняев

Иными словами, Власов берет на себя еще большую вину, он не делит ее с Радецким, который договаривался с ним «о совместном налаживании диверсионной деятельности на советской территории. Почему действительно так странно ведет себя на допросе Власов? Он же не враг себе. И потом, что за причина была «отшивать» Радецкого от совместной работы по подготовке диверсантов для заброски «на советскую территорию»? Зачем Власову понадобилось пугать Радецкого несусветными масштабами подготовки диверсантов: «что надо готовить тысячи таких агентов, которые могли бы после переброски в СССР стать руководителями повстанческих отрядов, наносящих удары Красной армии с тыла»? О каких тысячах агентов такого класса и уровня, чтобы каждый из них стал руководителем «повстанческих отрядов», вообще идет речь? Зачем Власов блефует? Он же знает, что сделать это невозможно. Физически невозможно. Чтобы Радецкий перепугался огромности работы и сам отказался от совместной деятельности? Зачем? Может, потому, что как раз очень хорошо знал Власов: немцы стараются «держать командование и личный состав РОА под неусыпным строжайшим наблюдением, на любом участке иметь своих инструкторов и наблюдателей»? Допустим, Радецкий — тот самый их «наблюдатель», и что из этого следует? Власов-то еще больше для немцев свой, чем какой-то Радецкий. Почему он хочет избавиться от Радецкого? К сожалению, ни следователь, ни те, кто вел судебное заседание, этого вопроса Власову так и не задали. Почему? К сожалению, и наши исследователи не задали себе этого вопроса, а только констатировали «довольно сложные и запутанные» взаимоотношения марионеточной «освободительной» армии со своими «хозяевами». Однако сегодня этого уже недостаточно…[65]

Что верно, то верно.

Недостаточно только констатировать существование трений во взаимоотношениях Власова с нацистами, надо проанализировать и причины, обусловившие эти трения. Однако для того, чтобы проанализировать все сложности взаимоотношений Власова с немцами, совсем не обязательно возводить его в чин генерала ГРУ.

И насчет разноречивости показаний удивляться не надо.

Лидеры РОА и КОНРа по многим позициям расходились во взглядах, когда только создавались КОНР и РОА, и оценки ими минувших событий просто не могли не различаться.

Кроме того, все они пришли в КОНР с легендами, сочиненными про себя ими самими или сотрудниками «Вермахт пропаганды», и это не могло не запутывать показания.

— Почему, — риторически спрашивает Филатов, — следствие не прояснило все до конца, не распутало противоречий?

Ну, если бы следствие действительно поставило своей задачей распутать все противоречия, оно, наверное, продолжалось бы до нынешних пор.

— Почему всем вынесли смертный приговор? — не унимается генерал.

Вот это уж воистину всем вопросам вопрос. Задать его может только человек, совершенно лишенный чувства времени.

Вот если бы в 1946 году оправдали какого-либо немецкого пособника, это было бы дивно. Тогда действительно стоило бы подумать, кто же он — этот человек.

Опровергать доводы Виктора Филатова так легко, что в результате, сами эти опровержения теряют всякую значимость.

Это как с тополиным пухом. Ничего не стоит смахнуть его со скамейки, но, покружившись, пух осядет вновь.

У Филатова в книге и не аргументы, а так — темперамент, динамика, накат.

Слова сцепляются в его рассуждениях друг с другом, как тополиные пушинки, затягивая сознание читателя.

Филатов, как правило, и не аргументирует, и не доказывает ничего. Факты мелькают в его руках, не сцепленные никакой логической связью, подобно картам в руках шулера.

Нужные комбинации возникают, потому что банкомет успевает подсунуть нужную карту. Мы уже иллюстрировали это примером «анализа» Виктором Филатовым разговора генерала Власова с Эренбургом.

Можно привести и другие примеры.

Отметим при этом, что, как и положено при такой игре, генерал Филатов сохраняет невозмутимый вид человека, посвященного во все тайны спецслужб, неведомые обыкновенным смертным.

«В штабе Ленинградского военного округа Власов в должности „пом. начальника 1-го сектора 2-го отдела“. Вдруг с пом. начальника отдела боевой подготовки его перебрасывают „начальником учебного отдела курсов военных переводчиков разведывательного отдела ЛенВО“. А это что такое? При чем тут отдел боевой подготовки округа и курсы военных переводчиков? Читать это надо так: полтора года Власов был слушателем этих самых курсов разведывательного отдела ЛенВО, на которых он полтора года изучал в том числе и какой-то из иностранных языков. Может быть, немецкий? Но самое элементарное состоит в том, что преподавать, а тем более быть „начальником учебного отдела курсов военных переводчиков разведывательного отдела“ такого, по тем временам стратегически важного военного округа, как ЛенВО, мог только в высшей степени классный разведчик»[66].

Как мы видим, Виктор Филатов ненавязчиво намекает здесь, что он-то уж знает, как и что надо читать.

Полтора года Власов был, по его мнению, не начальником курсов военных переводчиков, а

слушателем этих курсов. Язык изучал. Может быть, немецкий? Но почему после этого Власов никак не обнаружил знания немецкого языка, Филатов не объясняет, как не объясняет и того, почему надобно читать анкету Власова именно так, а не иначе.

Но согласимся… Прочитаем, как предлагает нам господин Филатов…

«Самое элементарное», — говорит Филатов и объясняет, что только высококлассный разведчик мог быть начальником учебного отдела курсов военных переводчиков.

Опять-таки, допустим, что это так, хотя это совсем не элементарно и не очевидно. Но ведь Филатов только что объяснял нам, как «надо читать», и по его прочтению выходило, что Власов был только слушателем на курсах. И вдруг, без всякого перехода, Власов становится начальником и, следовательно (по Филатову: элементарно), высококлассным разведчиком.

А чего стоят рассуждения Филатова о псевдониме, под которым работал Власов в Китае?

«В Москве же, до выезда в Китай, Власову была определена кличка — „Волков“. Интересно, какую кличку носил Власов, когда он уже работал в Берлине? Я думаю, ту же — „Волков“. Почему? В разведке ничего не берется с потолка. „Волков“ — Волк. Кличка разведчика — это спрессованная в одно слово, выраженная одним словом суть его, главное в нем, отличное от других. Кличка разведчика равна смыслу слова „человек“, „зверь“, „пресмыкающееся“. Кличку в разведке может тебе дать твое руководство, и это будет его, спрессованное в одно слово видение тебя — ты одним словом. Но кличку себе может предложить и сам разведчик, и это будет видение себя, спрессованное в одно — ты одним словом. Как в деревне, там кличка — твой рентгеновский снимок на всеобщем обозрении. Кличка в разведке — это всегда глубоко закодированная информация о конкретном человеке. Так какая биография или, может, автобиография Власова закодирована кличкой „Волков“? Где ключ к шифру? Может, в слове „Волк“?» <.. >