Славянский викинг Рюрик. Кровь героев - Василий Седугин

– А зачем занимал?

Мужик замялся, в толпе кто-то выкрикнул:

– Купец он!

– Это правда? – спросил Рюрик.

Мужик кивнул.

– У тебя же должно быть богатство от прошлой торговли. Куда ты его дел?

Мужик развел руками.

Снова из толпы:

– Проиграл он!

– Что, действительно проиграл? – допытывался Рюрик.

Тот усиленно замотал головой в знак согласия.

– Та-а-ак! – Князь откинулся на спинку кресла, помолчал. Спросил уже спокойней:

– Значит, игрок ты. И сдержаться не можешь?

Мужик вдруг упал на колени и стал биться головой о землю, выкрикивая:

– Пропащий я человек. Сколько раз зарекался, сколько клятв давал! А пройду мимо игроков, нету никаких сил сдержаться! Перун-громовержец, за что мне такая напасть!..

В толпе наступило долгое молчание.

Наконец Рюрик произнес:

– Если бы у тебя была несчастная несостоятельность, может, судно твое в море потерпело кораблекрушение и затонуло, или на тебя напали разбойники, или случился пожар и сгорел дом вместе с богатством, то согласно русскому закону, я бы дал тебе срок в полтора-два года на выплату долга. Но у тебя другой случай. У тебя злостная несостоятельность. А за это полагается очень суровое наказание – отдача в рабство. Так что с этого момента ты передаешься в руки кредитора и становишься его холопом!

Мужик медленно встал, отряхнулся, поклонился князю и побрел за своим новым хозяином. Толпа молча расступилась перед ними. Скверно было на душе Рюрика, что пришлось начинать свой суд с такого тяжелого дела и сурового приговора. Подавленно молчала и толпа, переживая за слабого духом купчишку.

– Ну, кто там еще пришел на мой суд? – с трудом выдавил из себя Рюрик.

Тут из толпы вынесли труп мужчины и положили перед крыльцом. Один из принесших проговорил со слезами на глазах:

– Князь! Это мой брат! А убил его вот этот человек, и имя ему Волот! Хочу я, чтобы он заплатил виру[11], положенную по русскому закону!

– А что же, этот Волот отказывается платить штраф за убийство? – спросил Рюрик.

– Отказывается, князь!

– Почему?

– А спроси его сам!

– Хорошо, спрошу. Подойди поближе, Волот.

Вперед вышел здоровенный, угрюмого вида мужчина, с длинными толстыми руками, стал молча глядеть на князя.

– Это ты Волот?

– Я самый.

– Правду на тебя показывают, что ты убил этого человека?

– Правда.

– За что ты лишил его жизни?

– За надо!

– Расскажи.

– Так он забрался ко мне в сарай и хотел увести коня!

– И ты его застал?

– Конечно. Он уже уздечку на него надел, вот-вот увел бы!

– Та-а-ак… – Рюрик побарабанил пальцами по подлокотникам кресла, а потом произнес решительным голосом:

– По русскому закону, если вор пойман на месте преступления, то его можно убить, как пса!

– Стало быть, я прав, – сказал Волот, повернулся спиной к князю и направился в толпу.

– Нет, не прав! – закричал брат убитого, раскинув руки и стараясь таким образом задержать Волота. – Врет он! Бессовестно врет!

– Говори, что надумал сказать, – распорядился Рюрик.

– А то хочу доложить, что жив был мой брат еще утром. Пришел я в дом Волота утром, он был еще жив!

– А зачем ты явился в его дом?

– Чтобы брата спасти от смерти!

– Как же тебе удалось узнать, что он попал в беду?

– А так! Соседка Волота прибежала и сказала, что слышала все, как моего брата тащили из сарая в дом!

– Это правда? Где эта соседка? Ты привел ее к моему крыльцу?

– А как же! Вот она стоит. Может подтвердить!

– Говори, женщина! – распорядился Рюрик.

– Я так скажу, – вышла перед толпой дородная женщина и взяла руки в боки. – Не знаю, что у них там произошло. Только утром, когда пошла доить корову, слышу крик в сарае соседа. Что, думаю, такое там происходит? Ну и выглянула в окошко, в которое навоз выбрасываю. Вижу, тащат трое мужиков кого-то. Пригляделась, а это Драгош-старший, брат Драгоша-младшего. Бьют они его жестоко. По-зверски избивают. Мне жалко его стало, я и побежала к Драгошу-младшему, сказала ему про все, что видела.

– А он что? – спросил Рюрик.

– А он сразу в дом Волота побежал. Только что там у них произошло, я не знаю.

– Но ты точно видела, что Волот и его родственники волокли в дом живого Драгоша-старшего? – допытывался Рюрик.

– Точно, князь. Своими глазами видела. Клятву готова дать перед изображением бога Перуна!

– Хорошо. Отойди в сторону. Теперь я спрошу Волота. Скажи мне, Волот, правду говорит женщина, что ты затащил в дом еще живого Драгоша-старшего?

– Врет она! Клевету на меня возводит! Ненавидит меня, вот и оговаривает!

– Вон как! – Рюрик в некоторой растерянности откинулся на спинку кресла. Положение запутывалась, надо было во что бы то ни стало выяснить, что же произошло на самом деле. – Ну-ка, Драгош-младший, расскажи мне, что случилось, когда ты вошел в дом Волота?

– А что говорить? Били они моего брата…

– А ты?

– А я в защиту полез…

– Ну и?..

– Попало мне! Втроем набросились на меня, палками били…

– Значит, палками говоришь? И по какому месту?

– По разным местам… И по груди, и по плечам, и по спине…

– А ну-ка сними рубашку!

Драгош-младший повиновался. И все увидели, что тело у него было в свежих синяках.

– А ты что скажешь на это, Волот?

Тот только безнадежно махнул рукой и отвернулся.

– Все ясно, – подвел итог Рюрик. – Согласно русскому закону вора можно убить на месте преступления. Но если его задержали и живым привели в дом и это видели сторонние люди, то убивать нельзя. За убийство положено в этом случае штраф двенадцать гривен.

– Вот так, – сурово проговорил Драгош-младший Волоту. – Плати мне за убийство моего брата шесть коней.

– Заплатит, куда он денется! – выкрикнул кто-то из толпы.

На этом суд был завершен. Рюрик вернулся в свою горницу, даже не усталый, а какой-то опустошенный. Но тут же на пороге перед ним возникла Эфанда, как всегда веселая и жизнерадостная. Ее, кажется, не брали никакие заботы, не терзали никакие тревоги. Умела она вовремя подбодрить и успокоить.