Святослав. Болгария - Юлия Гнатюк

Варду Склира вместе с братом его патрикием Константином волна паники и страха накрыла в Адрианополе, из которого он никак не решался выйти навстречу грозному покорителю Хазарии, Булгарии и Мисии.

Наконец, когда войска Северного Варвара стали уже под стенами, превозмогая непонятный страх, которого ранее никогда не испытывал, изо всех сил стараясь выглядеть, как всегда, властным и решительным, выстроил своих непобедимых ранее воинов Склир.

Призывно запели трубы, русские полки с победным кличем набросились на греков. Напор был яростный и стремительный, как удар Зевесовой молнии. Византийцы тоже выдвинули боевые порядки, но не было в их ударах той силы и лихости, того неукротимого огня в очах, какой пылал в зрачках Святославовых воинов. Русские полки протекали то тут, то там, как вода сквозь пальцы, били и расчленяли греческие полки, ровно умелый мясник говяжью тушу. Дрогнули неуязвимые прежде легионы, стали отступать, а там и побежали к себе назад, к Константинополю. Страх, который несли с собой поверженные воины ещё недавно доблестного полководца Варды Склира, вместе с ними ужасным невидимым змием вполз в столицу Империи.

– Можно сражаться с дикими зверями, арабами, с кем угодно, но невозможно скрестить клинок с самим дьяволом и победить! – осторожно оглядываясь по сторонам, вполголоса рассказывал обступившим его воинам Армянской тагмы один из уцелевших старых лохитов. – Я сам видел в бою их архонта, он и его воины, словно заколдованные исчадья ада, прорубались сквозь плотный строй наших конных катафрактов, словно это были ополченцы из дальней Фемы, а не лучшие воины Империи!

– Говорят, – вторил рассказчику другой воин, – что катархонт северных варваров – это воскресший непобедимый Ахилл, пришедший с Киммерийского Боспора, его невозможно убить, он бессмертен!

То тут, то там возникали подобные разговоры, и уже некому было пресекать их, потому что страх овладел всеми. Даже опытные военачальники теперь не верили, что разъярённых россов могут остановить каменные стены Константинополиса, что уже не раз было в истории сего града. Страх переходил в ужас по мере приближения северных скифов к столице. Митрополит Милитинский Иоанн, оказавшийся в Константинополе по случаю похорон патриарха Полиевкта, устав обращаться к Всевышнему и, наверное, потеряв веру в действенность его защиты, пришёл к гробнице императора Никифора Фоки и, рухнув на колени, принялся молить покойного восстать и защитить обречённый град. В приливе охватившего его нервного возбуждения он извлёк свой тайный кинжал и принялся выцарапывать на полированном боку мраморного гроба покойного императора и полководца свою яростную мольбу о помощи. «Россы своим оружием вот-вот возьмут Константинополь. Восстань, сбрось камень, который покрывает тебя, построй боевые фаланги и спаси свой народ от скифов. Если же не сделаешь этого, то прими нас всех в гробницу свою!»

– Великий император! – склонился перед Цимисхесом Барда Склир. – Россы не останавливаются даже на ночлег, только были в Адрианополе, сегодня уже в Аркадиополе, а через два-три дня могут оказаться под стенами Константинополиса! Надо срочно вызывать подмогу из Азии!

– Подмогу? – зло скривился Иоанн. – От кого? От братца покойного Фоки – Льва и его племянника, захвативших власть в Каппадокии и объявивших Варду Фоку новым императором? Барда не пришлёт нам свою армию, напротив, надо идти и наказать самозванца, иначе Империя развалится!

– Что же делать? Нам нужна передышка, любой ценой… даже очень дорогой. Чтобы сражаться с таким противником, нужен большой перевес сил, а у нас его просто нет!

– Значит, придётся платить… – не глядя на Склира, мрачно проговорил Цимисхес. – И посольство надо послать к северному скифу немедленно, пока он не дошёл до Константинополиса. Пусть выяснят ещё раз, чего он хочет. Тогда и решим, во что нам выльется передышка.

Войско Святослава встретилось с греческим посольством на пути из Аркадиополя. Хмуро выслушал князь пышно разодетых, но порядком испуганных византийцев. Силы русов были почти исчерпаны за последнюю седмицу непрерывных боёв и походов. Всё больше трений возникало с уграми.

– Я уже ранее рёк мои условия и, как купец на торжище, менять их не собираюсь. Мне нужна дань за два года, которую по договору с нашими князьями Империя обязалась ежегодно платить Руси. А кроме того, пусть Цимисхес заплатит награду, обещанную Никифором Фокой.

Послы загомонили меж собою. Потом отправились в свой град, а на следующий день возвратились и скрепя сердце передали согласие Цимисхеса отдать требуемое.

После этого Святослав собрал темников.

– Примем пока мир, потому как сил сейчас мало, – решил князь. – Недостанет нам их, чтоб надолго осадить Константинополь, а с ходу его не возьмёшь.

– Верно, княже, – поддержали изнурённые беспрерывными сражениями военачальники, – так же было с отцом твоим. Греки упросили его не рушить Константинополь, а взять дань, и Игорь поступил мудро – выиграл сражение, не начиная его.

Узнав, что Святослав намерен, получив дань и выкуп с византийцев, заключить с ними мир и уйти, мадьяры вовсе всполошились.

– Как же так, князь, – возмущённо подскочил к Святославу кенде Чобо, – мои воины погибали в сраженьях, как и твои, но ты берёшь дань и выкуп на своих погибших, а мы что же, уйдём, ничего не получив?

– Вы даже Одрина-Адрианополя не смогли взять, да ещё и допустили, что печенеги бросили наши тьмы! – резко возразил Святослав. – Добыча, которую вы награбили по пути, – ваша по праву, но того, что полагается моим воинам, я вам отдать не могу.

– Ты обещал нам золото и несметные сокровища после взятия града Константина, один храм Софии стоит многих богатых градов!

– Так подите и возьмите сей Царьград, коли столь прытки! – взъярился в ответ русский князь.

Кенде Чобо, в сердцах стеганув плетью вороного койсожского коня, вместе с охоронцами ускакал к своим тьмам. Вскоре они сняли шатры и ушли, злобно понукая взятых в сём походе рабов, в основном греческих монахов, купцов и женщин. По пути они ещё пограбили те византийские и болгарские города, которые не были защищены крепостями и не имели вооружённых гарнизонов. Через два дня после того снялось и усталое воинство Святослава, получив сполна дань за два лета и откуп на каждого павшего воина, что полагалось по Русской Правде родичам погибшего. Цимисхий через посланников уверил Святослава, что отныне они друзья, что Византия не будет помышлять против россов и даже позволит им оставаться в Болгарии, только просит их, как друзей, не совершать набегов на византийские полисы и убедить не делать этого ужасных мадьяр и пачинакитов. Святослав обещал исполнить просьбу.

Едва скрылись из глаз русские полки, облегчённо вздохнул град Константина, обрадованный тем, что избежал нападения ужасных скифов, и благодарил за то своего мудрого императора. Сам же Иоанн Цимисхес велел Варде Склиру немедля отправляться в Каппадокию на подавление восстания Варды Фоки.

В это же время в Константинополе был избран новый патриарх – монах Василий.