Спецслужбы СССР в тайной войне - Владимир Семичастный

На дверях отдельных кабинетов на Лубянке были обозначены только цифры. Для служебного общения подразделения имели определенный цифровой номер или же букву алфавита. Только посвященные были в курсе того, чем, скажем, занимается отдел «Д». Табличек не было и на моей двери, и на дверях моих заместителей.

Дистанция удерживалась и между коллегами внутри управлений. Мы считали, что контрразведчики, служившие на Дальнем Востоке, не должны знать о планах и задачах контрразведчиков республик Средней Азии, Украины и наоборот.

Ограничений и засекреченности всего объема работы КГБ не существовало только для самого его председателя.

Сейчас секреты становятся достоянием Запада через час-полтора, потому что утрачена государственная дисциплина. Раньше действовали положения и инструкции о прохождении секретных и сверхсекретных материалов и документов для служебного пользования. Документ имел двойную и даже тройную защиту. Все это было обеспечено инструкциями КГБ, как внутренними, так и партийными. Каждый коммунист чувствовал свою ответственность перед партийными организациями помимо своей служебной ответственности.

В наиболее важных отраслях и учреждениях были так называемые «первые отделы», в которых работали сотрудники КГБ, следившие за соблюдением секретности.

В атомной промышленности заместителями министров были наши генералы. В шифровальной и дешифровальной службах работали подлинные ученые. Например, заведующим одного из отделов был член-корреспондент Академии наук в звании полковника. Я шутил: «В недрах КГБ канули в неизвестность десятки людей, которые могли бы стать большими учеными и государственными деятелями».

В соответствии с характером работы КГБ подразделялся на главные управления, управления и отделы. Это были разведка, контрразведка, военная контрразведка, пограничные войска, наружное наблюдение, следствие, оперативная техника, шифрование и дешифровка, правительственная охрана, хозяйственное управление, управление кадров. Существовало еще несколько самостоятельных отделов, которые не входили ни в одно из вышеназванных управлений. Это секретариат, финансовая часть, отдел правительственной связи, инспекция КГБ, а также отдел по связям с органами безопасности социалистических стран. Внутри главных управлений и управлений были свои отделы и службы.

Когда Шелепин, а затем и я работали в КГБ, у председателя было всего три зама. Каждый из них курировал работу нескольких управлений и отделов. Вначале первым замом был Петр Иванович Ивашутин. Вскоре он стал заместителем начальника Генерального штаба Советской Армии и шефом военной разведки — ГРУ, а на его место в КГБ пришел Николай Степанович Захаров, очень опытный и квалифицированный чекист.

Позже я попросил, чтобы мне разрешили иметь четвертого заместителя. Центральный Комитет партии пошел навстречу. Тогдашний начальник контрразведки Сергей Григорьевич Банников получил повышение и стал моим четвертым замом.

При Андропове заместителей стало более десяти. Я не мог себе даже представить подобного положения: как же они могли в таких условиях принимать быстрые и эффективные решения и не вмешиваться в компетенцию друг друга? Думаю, подобным образом Брежневу удавалось надежно ограничить и контролировать Андропова. Однако подробнее об этом позже.

Не раз в зарубежной прессе, а теперь и в нашей красочно описывались неограниченные возможности КГБ: денег столько, что чуть ли не открытый счет существовал, а техника такая, какую и самая буйная человеческая фантазия с трудом может себе представить, а отсюда возможность подслушивать любой телефонный разговор в Советском Союзе. Дошло до того, что якобы сотрудники КГБ имели возможность контролировать мышление человека. И еще бог знает что!

Нам приписывают, что у нас были чуть ли не сотни тысяч агентов. Все это чепуха! Какой же надо иметь аппарат, чтобы руководить такой необъятной агентурой! Ведь с агентом должен работать оперативный сотрудник, а он может иметь на связи максимум двадцать человек слабенькой агентуры или десять — пятнадцать человек сильной агентуры.

Наш аппарат вместе с пограничниками Насчитывал несколько сот тысяч человек. Из этого числа четыреста тысяч были пограничники на 60 000 км государственной границы.

Мы не занимались тотальным прослушиванием — слишком дорогое удовольствие. Только — кого надо.

Все было в соответствии с утвержденными планами, сметами расходов и — ни гроша больше. Если какому-нибудь министру надо было что-нибудь добыть, я говорил: «Платите!» Чтобы добыть секреты, нужно рисковать и нести большие затраты. И министерства переводили на наш счет соответствующие деньги. Эти деньги поступали сверх той сметы, которую мне утверждало правительство.

У КГБ не было тайных счетов. В отличие от ЦРУ, у которого есть особые ассигнования и особые воинские подразделения для проведения специальных и диверсионных операций по всему земному шару, мы имели только разведчиков, оперативных работников и агентуру. Это потом Андропов завел себе десантную дивизию и мотомехдивизию. Не знаю, для чего.

На самом деле КГБ вовсе не был похож на своего двойника из известных шпионских романов времен «холодной войны». У страха, как известно, глаза велики, а потому незнание реальностей авторы заменяли буйным вымыслом, чтобы запугать и привлечь читателя.

До моего прихода на пост председателя КГБ почти каждая союзная республика имела свой пограничный округ. Я решил уменьшить число округов. Так, границы трех Закавказских республик — Армении, Азербайджана и Грузии — стал охранять один пограничный округ, Прибалтийских республик — Эстонии, Литвы и Латвии — другой. Границы Белоруссии и Украины также стал охранять один округ.

За счет сокращения округов мы получили солидную экономию и даже создали специальный отряд по охране границы вдоль побережья Северного Ледовитого океана.

Причиной создания этого округа стало появление «незваных гостей» у наших северных берегов. Для атомной подводной лодки не было проблемой проплыть под арктическим ледовым панцирем и достигнуть нашей земли. И получалось, что мы бдительно охраняем границы на востоке, западе и юге, а на севере тысячи километров границ остаются совершенно открытыми.

Солдаты воинских частей, расположенных в тех местах, работники местных организаций, члены геологических экспедиций время от времени находили на берегу пустые консервные банки, бутылки и иные предметы, изготовленные явно не у нас. Не были принесены эти находки и волнами Ледовитого океана. Все свидетельствовало о чрезмерной любознательности наших противников. Было недопустимо, чтобы через открытые ворота длиной в несколько тысяч километров «незваные гости» могли бы добраться до наших военных объектов и даже секретов.

Создание Арктического пограничного отряда и на Западе было принято с пониманием. Наши противники были хорошо осведомлены, что в северных регионах Советского Союза мы не допустим непростительной халатности.

Основная политическая информация о событиях в мире, которую получало высшее советское руководство, приходила в Москву по двум каналам: Министерство иностранных дел и наш Комитет государственной безопасности, прежде всего его Первое главное управление — разведка.