Заклятая дружба. Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920-1930-е годы - Юлия Кантор

5. Напряженность между Германией и Польшей стала невыносимой. Поведение Польши по отношению к великим державам таково, что кризис может разразиться в любой день. Перед лицом такой вероятности Германия в любом случае намерена защищать интересы государства всеми имеющимися в ее распоряжении средствами.

6. По моему мнению, желательно, ввиду намерений обеих сторон, не теряя времени вступить в новую фазу отношений друг с другом. Поэтому я еще раз предлагаю принять моего министра иностранных дел во вторник, 22 августа, самое позднее в среду, 23 августа….

Адольф Гитлер»[512]

21 августа 1939 г., Сталин лаконично ответил Гитлеру:

«Канцлеру Германского государства господину А. Гитлеру Я благодарю вас за письмо.

Я надеюсь, что германо-советский пакт о ненападении станет решающим поворотным пунктом в улучшении политических отношений между нашими странами.

Народам наших стран нужны мирные отношения друг с другом. Согласие германского правительства на заключение пакта о ненападении создает фундамент для ликвидации политической напряженности и для установления мира и сотрудничества между нашими странами.

Советское правительство уполномочило меня информировать вас, что оно согласно на прибытие в Москву господина Риббентропа 23 августа.

И. Сталин»[513]

23 августа 1939 г. Риббентроп прибыл в Москву. В тот же день состоялась его первая трехчасовая беседа со Сталиным и Молотовым в присутствии германского посла фон Шуленбурга. Ее результатом стала ратификация на внеочередной сессии Верховного Совета СССР (31 августа) советско-германского договора о ненападении.

Сталину было важно оттянуть начало войны. «Мы знали, что война не за горами, что мы слабее Германии, что нам придется отступать. Весь вопрос был в том, докуда нам придется отступать – до Смоленска или до Москвы, это перед войной мы обсуждали…»[514], – уже после войны признался Молотов. При разборе дела Берии в 1953 г. выяснилось, что Сталин, Берия и Молотов обсуждали вопрос о капитуляции. Они договорились между собой отдать немцам Прибалтику Молдавию и часть других республик[515].

Выступая на сессии, Молотов заявил:

«…Всем известно, что на протяжении последних шести лет, с приходом национал-социалистов к власти, политические отношения между Германией и СССР были натянутыми. Известно также, что, несмотря на различие мировоззрений и политических систем, Советское правительство стремилось поддерживать нормальные деловые и политические отношения с Германией… Следует… напомнить о том разъяснении нашей внешней политики, которое было сделано несколько месяцев тому назад на XVIII партийном съезде… Товарищ Сталин предупреждал против провокаторов войны, желающих в своих интересах втянуть нашу страну в конфликт с другими странами. Разоблачая шум, поднятый англо-французской и североамериканской прессой по поводу германских «планов» захвата… товарищ Сталин говорил тогда: «Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых к тому оснований». Как видите, товарищ Сталин бил в самую точку, разоблачая происки западноевропейских политиков, стремящихся столкнуть лбами Германию и Советский Союз… Заключение советско-германского договора о ненападении свидетельствует о том, что историческое предвидение товарища Сталина блестяще оправдалось»[516].

Вот что писала нацистская газета «Мюнхенер нойсте Нахрихтен»:

«С момента заключения этого пакта Германия создала себе свободный тыл. Опыт мировой войны, когда Германия сражалась на нескольких фронтах, на этот раз был учтен. Победоносный поход в Польше, Норвегии, Голландии и Бельгии и, наконец, в Северной Франции был бы значительно более трудным, если бы в свое время не было достигнуто германо-советское соглашение. Благодаря договору успешно развивается германское наступление на западе»[517].

2 сентября 1939 г. в «Правде» было опубликовано сообщение ТАСС:

«Берлин, 1 сентября (ТАСС). По сообщению Германского информационного бюро, сегодня утром германские войска в соответствии с приказом верховного командования перешли германо-польскую границу в различных местах. Соединения германских военно-воздушных сил также отправились бомбить военные объекты в Польше»[518]. 9 сентября Молотов послал Риббентропу телефонограмму:»Я получил Ваше сообщение о том, что германские войска вошли в Варшаву. Пожалуйста, передайте мои поздравления и приветствия правительству Германской Империи. Молотов»[519].

Германский посол в Москве фон Шуленбург докладывал в Министерство иностранных дел Германии о заинтересованности Москвы в знании точной даты захвата Варшавы. Советский Союз также просил Германию проследить за тем, чтобы германские самолеты, «начиная с сегодняшнего дня», не залетали восточнее линии Белосток-Брест-Литовск-Лемберг (Львов): советская авиация планировала начать бомбардировать районы восточнее Львова[520].

Текст правительственной ноты от 17 сентября 1939 г., разосланной всем послам и посланникам государств, имеющих дипломатические отношения с СССР, лицемерен до цинизма:

«Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность польского государства… Предоставленная самой себе и оставленная без руководства Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, Советское правительство не может более относиться к этим фактам безразлично.

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными. Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью.

Примите, господин посол, уверение в совершенном к вам почтении. Народный Комиссар Иностранных дел СССР В. Молотов»[521]

27 сентября Риббентроп снова прилетел в Москву и 28 сентября им и Молотовым был подписан новый германо-советский «Договор о дружбе и границе между СССР и Германией». Этот договор официально и юридически закреплял раздел территории Польши между Германией и Советским Союзом, к нему прилагалась соответствующая карта, на которой была указана новая граница, и эту карту подписали Сталин и Риббентроп. Кроме того, днем позже состоялись секретные переговоры между НКО СССР и представителями немецкого командования сухопутных сил.

С советской стороны в переговорах приняли участие нарком обороны маршал Ворошилов, начальник Генерального Штаба Красной Армии командарм I ранга Шапошников. С немецкой стороны – генерал Кёстринг, полковник Ашенбреннер и старший лейтенант Кребс. Была согласована дислокация войск обеих армий на западной границе Польши, график их перемещений (по датам сентября и далее), режим пребывания армий на занятых в будущем территориях[522]. А потом был советско-нацистский парад 1939 г. в Бресте под руководством С. М. Кривошеина и Г. Гудериана.