Новая хронология катастрофы 1941 - Марк Солонин

С учетом оказавшихся в ее составе 20 и 91-го ИАП, накануне войны 17я САД превратилась в огромное, едва ли не самое большое в составе советских ВВС соединение. В дивизии числилось два истребительных и пять бомбардировочных полков; более того, судя по первым оперативным сводкам, в дивизию был почему-то передан и фронтовой разведывательный полк (316-й РАП). Правда, при более пристальном взгляде выясняется, что в 244-м БАП самолетов не было вовсе, а в 242-м БАП числилось 3 СБ. Немногим лучше были укомплектованы 224-й БАП (9 СБ) и 225-й БАП (11 СБ). (243)

Фактически единственным боеготовым бомбардировочным полком дивизии был 48-й БАП (аэродром Коськов, 25 км южнее Шепетовка), в котором накануне войны числилось 34 Пе-2 и 8 СБ, 56 боеготовых экипажей. 20-й ИАП перевооружался с «чаек» на Як-1 (к началу боевых действий их числилось 63 единицы) и был единственным полком во всей группировке советских ВВС на Западном ТВД, получившим полный комплект этих, в будущем самых массовых, истребителей. Как и в большинстве подобных случаев, в 20-м ИАП оставалось и большое количество «истребителей старых типов» (26 единиц И-153). 91-й ИАП встретил войну на «чайках» (59 И-153, 64 летчика, в том числе 32 «ночника» – по этому показателю полк входил в тройку лучших истребительных полков ВВС КОВО). (230)

Приведенные в предыдущем абзаце цифры взяты из отчета командующего ВВС ЮЗ. фронта генерала Астахова, который, вероятно, использовал довоенные документы, составленные его предшественниками. Однако уже в первой Оперативной сводке штаба 17-й САД мы видим гораздо меньшее количество исправных боевых самолетов: 46 (вместо 63) Як-1 и 9 (вместо 26) «старых типов» в составе 20-го ИАП, 43 (вместо 59) И-153 в 91-м ИАП (оба полка базировались на аэродромном узле Проскуров). С потерями в бою это сокращение численности никак не могло быть связано – боя не было:

«Оперативная сводка № 01. штаб 17 АД. Проскуров,

18.00 22.6.41 г.

1. В 4.15 по сигналу командующего ВВС КОВО части 17 САД к 5.30 приведены в боевую готовность.

2. В течение дня 20 ИАП и 91 ИАП отдельными самолетами и звеньями патрулировали в воздухе и вылетали на перехват по зрячим (выражение из авиационного жаргона; означает ситуацию, когда взлет истребителя происходит в момент, когда вражеский самолет находится в пределах прямой видимости с аэродрома. – М.С.) самолетам противника. Бомбардировочные полки вылетов не производили. 316 РАП произвел 2 вылета на разведку.

3. В 12.10 самолет противника типа «Хейнкель» сбросил 3 бомбы по ж/д эшелону на ст. Гречаны, ранено 12 человек. В 15.20 самолет противника типа «Хейнкель» прошел над аэродромом Проскуров, сбросил 4 бомбы в лес за городом…» (243)

Ни потерь истребителей в воздухе, ни налетов противника на аэродромы базирования Оперативная сводка не фиксирует. Остается предположить, что с первых часов войны начался «аварийный сброс» – точно такой же, как и в частях ВВС Одесского округа. Побед в воздухе тоже не отмечено – если верить упомянутой выше «Сводке уничтоженных самолетов противника», приложенной к докладу командующего ВВС фронта Астахова, их не было ни в первый день, ни в первую неделю войны. Командование дивизии и ВВС фронта терпеливо ждало того момента, когда «каток» немецкого наступления докатится до Шепетовки и Бердичева; летчики-истребители дисциплинированно «утюжили воздух» над аэродромами.

Еще дальше к востоку, в районе Винница – Умань, базировалась 44-я ИАД. В состав дивизии входил 88-й ИАП (71 И-16, 51 летчик) и три формирующихся полка (248, 249 и 252-й), на вооружении которых числилось 20 «ишаков», 56 «чаек» и 15 устаревших И-15. Всего (с учетом штабного звена и без учета И-15) в дивизии насчитывалось 147 боевых самолетов. (230) Число летчиковистребителей в формирующихся полках непрерывно менялось, что имело своим следствием разнобой сведений в различных документах. Судя по Оперативной сводке № 1 штаба 44-й ИАД от 21.00 22 июня, в боевом составе этих полков числился соответственно 22, 22, 21 летчик. В первый день войны дивизия практически бездействовала:

«Полки 44 ИАД за период с 4.00 по 19.30 22.6 никакой боевой работы не производили, за исключением вылетов 88 ИАП на перехват, 248 ИАП на патрулирование. Потерь нет». (249)

Обнаружить в документах 22 июня следы боевых действий трех бомбардировочных дивизий (62-й БАД, 18-й ДБАД, 19-й БАД) также не удалось. Остается предположить, что огромная по численности (10 полков, более 450 исправных самолетов) группировка бомбардировочной авиации Юго-Западного фронта провела в бездействии самый длинный день 1941 г. Тут стоит еще раз напомнить, что в предвоенных планах использование ВВС Киевского округа постоянно повторяется фраза: «Готовность для действий со старых аэродромов через 1–2 часа, с новых – через 6 часов». И расстояние от Замостья до Киева в точности равно расстоянию от Киева до Замостья. Даже безо всякого перебазирования, действуя «со старых аэродромов», бомбардировщики СБ и ДБ-3ф могли преодолеть расстояние в 450–500 км, отделяющее их от аэродромов Люфтваффе в Южной Польше, и вернуться назад отнюдь не с пустыми топливными баками…

«Реакция Красной Армии на германское вторжение, – пишет Виктор Суворов, – это не реакция ежа, который ощетинился колючками, но реакция огромного крокодила, который, истекая кровью, пытается атаковать». Не отвлекаясь на обсуждение проблемы в масштабах всей Красной Армии, отметим, что в случае с ВВС Киевского округа «огромный крокодил» атаковать даже не пытался. К решению задачи, поставленной предвоенным планом («последовательными ударами боевой авиации по установленным базам и аэродромам, а также действиями в воздухе уничтожать авиацию противника»), авиация Юго-Западного фронта так и не приступила – ни в первый, ни во второй, ни в третий день войны. Для чего (и для кого) писались эти планы – остается загадкой истории.

Составители «Плана использования ВВС Юго-Западного фронта» (от 31 мая 1941 г.) ожидали обнаружить «всего против ЮЗФ на территории Германии, Венгрии и Румынии, вместе взятых», 250 аэродромов и посадочных площадок, а непосредственно в полосе предполагаемого наступления 5, 6 и 26-й армий, от Демблин до Кросно, – 70 аэродромов и площадок. (118) Фактически же весь 5-й авиакорпус Люфтваффе «сгрудился» на восьми крупных аэродромах, расположенных не далее 50—100 км от границы, и представлял собой идеальную цель для удара с воздуха (только переместившись в первые дни июля 41-го на аэродромы Киевского ОВО, немцы получили некоторую свободу маневра). Однако, как писал 21 августа 1941 г. в своем докладе командующий ВВС фронта, «в период 22.6–1.7.41 г. ВВС Юго-Западного фронта налетов на аэродромы противника производили очень мало». (230) В сводках 5-го авиакорпуса Люфтваффе за июнь 41-го в графе «уничтожено на аэродромах авиацией противника» стоит короткий, но красноречивый прочерк.

Продолжая начатую В. Суворовым линию зоологических метафор, я бы посчитал более уместным изобразить бронтозавра, атакованного стаей доисторических прото-волков[29]. Огромная, многотонная туша на подгибающихся от собственного веса лапах начинает уже истекать кровью, а маленькая головка с крохотным мозгом все еще пытается оглядеться по сторонам и понять: что же произошло? При этом гигантский хвост бьется в судорожных конвульсиях и «в одно касание» убивает волков, случайно оказавшихся в зоне поражения.