Белый царь - Иван Грозный. В 2 книгах. Книга 2 - Александр Тамоников

– Да кому на Москве следить за нами?

– Найдутся доброхоты. Я сказал, расходимся. Завтра всем прибыть к обозам.

Скуратов усмехнулся.

– Ишь ты, без шума! Да вы такой хай подняли, что половине улицы спать не дали. Нет, теперь без шума никак не обойтись. Лукьян! – обратился Скуратов к Бродину. – Давай знак своим людям. Оружие к бою, входим в дом. Там как выйдет, но Дубровского и того, что с хриплым голосом, брать живыми.

– А ты не узнал этого хрипатого?

– Нет.

– Так это Кудряш Желнов, тоже новгородец, товарищ Дубровского.

– Я его не знаю. Вперед, Лукьян!

– Что ж, вперед, так вперед! – Он подал знак опричникам.

Те обнажили сабли, подошли к двери.

Скуратов указал на нее.

– Пошли, братья!

Появление опричников стало полной неожиданностью для людей, собравшихся в доме Дубровского. В большой горнице наступила мертвая тишина. Удар об пол кубка, выпавшего из руки хозяина, прогремел в ней пушечным выстрелом. Казарин злобно смотрел на Скуратова.

– Говоришь, не вернется царь из похода! – заявил Малюта. – Ванькой государя называешь, словно он ровня тебе, собаке! Мы с ним навсегда останемся в ливонских землях! Нет, мы тут, у тебя. Знаешь, что будет с тобой дальше?

Трое гостей Дубровского, в том числе и Кудряш Желнов, поняли, что попали в ловушку. Подогретые хмельным вином, они выхватили сабли и с яростным криком бросились на опричников. Но государевы слуги легко отбили нападение. Мятежники, разрубленные до поясов, рухнули на пол.

Малюта вытер клинок о кафтан убитого заговорщика и спокойно спросил:

– Кто еще желает сразиться с нами? Ну? В речах вы смелыми были, а что на деле?

Дубровский и его уцелевшие товарищи склонили головы.

Скуратов приказал:

– Всех, кроме хозяина, в темницу, в цепи! Казарина я сам доставлю туда, но чуть позже.

Опричники заставили заговорщиков вынести из дома трупы товарищей, потом увели их самих.

Скуратов присел на лавку, поставил саблю между ног.

– Поговорим, Казарин Юрьевич, пред тем как тобой на пыточном дворе займутся.

Дубровский без сил опустился на скамью, но Малюта резко крикнул:

– Стоять, собака, и отвечать на вопросы! Учти, изменник, будешь искренен, наказание получишь мягкое.

– Спрашивай, Малюта. Скажу все, что знаю!

Разговор Скуратова с Дубровским длился около часа. Все это время, Казарин, старший сын крупного новгородского помещика Юрия Семеновича Дубровского, безотрывно смотрел на черные лужи крови, расплывшиеся по полу.

Выслушав дьяка, Малюта повернулся к опричному писарю, сидевшему за столом.

– Записал, Захар, показания изменника?

– Да, Григорий Лукьянович.

– Тогда дай их обвиняемому.

Казарин подписал протокол допроса, взглянул на Скуратова.

– Я во всем честно и добровольно признался.

Малюта усмехнулся.

– Попробовал бы ты поступить иначе! Что хочешь? Вижу, просьба у тебя есть.

– Вопрос, Григорий Лукьянович.

– Ишь ты, имя да отчество мое вспомнил! Боишься?

– Как не бояться, когда палач в затылок дышит!

– Раньше трястись надо было. Спрашивай, что хотел.

– Что со мной будет?

– Это государь решит. Но следствия и заточения в темницу тебе не миновать.

– Под пытки отдашь?

– Коли правду рассказал, то какой смысл тебя пытать? До суда государева посидишь в темнице вместе с товарищами. А там, Казарин, как Бог даст. Чего вам неймется? Неужели до сих пор не ясно, что не свалить вам Ивана Васильевича?

– Так все бояре да вино виноваты.

– А ты агнец, значит? Все кругом виноваты, кроме тебя. Кто срывал поставки орудий и боеприпасов? Кузьма Румянцев? Андрей Безносов, Бунков или ты сам по наущению конюшего Федорова?

Дубровский опустил голову.

– Виноват, каюсь.

– Пошел на выход!

– А обозы? Я завтра хотел…

Скуратов оборвал Казарина:

– С обозами теперь без тебя разберутся. Пошел на выход. Не зли меня, я и так не самый добрый!

Разобравшись с Дубровским, наладив ускоренное перемещение обозов, Скуратов с дружиной направился в Великие Луки, куда из Новгорода выступил с ратью Иван Грозный.

10 ноября дружина Скуратова догнала войско. Малюта тут же отправился на доклад к царю.

Иван Грозный принял его, оставив в шатре советника, князя Ургина.

– Разобрался с обозами? – спросил царь.

– Разобрался. Орудия и боеприпасы под надежной охраной идут к войску.

– Что по Казарину Дубровскому?

– А вот здесь, государь, выяснилось много любопытного и тревожного.

– Говори.

Скуратов протянул царю протокол первого допроса Казарина Юрьевича Дубровского.

Иван Васильевич обратил внимание на бурые пятна в углу листа.

– Кровь?

Малюта вздохнул.

– Да, государь, без крови не обошлось, но мы действовали так, как ты велел.

– Подробней!

Скуратов поведал царю о визите на подворье Дубровского. Но государь уже не слушал его.

Он внимательно прочитал протокол, передал его Ургину.

– Возьми, князь, посмотри. – Государь мрачно взглянул на Скуратова. – А не давал ли Дубровский показания под давлением, Малюта? Ты, если захочешь, любого заставишь сказать то, что тебе нужно.

Скуратов приложил руку к сердцу.

– Клянусь, государь, пальцем не тронул Казарина, хотя следовало бы. Не давил на него, только советовал говорить правду. В темнице его в цепи заковали, но не тронули.

– Смотри, я узнаю!

– Поклялся же!

Иван Грозный повернулся к Ургину.

– Что скажешь, князь?

– Похоже, Дубровский говорил правду. Если так, то выходит, что бояре задумали невероятную подлость. Во время похода верные им войска нападут на ставку и перебьют охрану. Потом негодяи выдадут тебя королю. И кто стоит во главе заговора, самого подлого на моей памяти? Федоров-Челяднин, сдавший тебе польского лазутчика Козлова с посланиями якобы только ему самому, Бельскому, Мстиславскому и Воротынскому! А по показаниям Дубровского выходит, что Сигизмунд вел переписку с Иваном Куракиным, другими князьями и боярами. Это все очень серьезно, Иван Васильевич.

– Серьезно, – согласился царь. – Да вот только мне непонятно, откуда Дубровскому, думному дьяку, известно о делах вельмож, положение которых несравнимо с его собственным? Для чего было привлекать к заговору пьяницу и взяточника, который мог выдать всех ради спасения собственной шкуры?