Донатас Банионис. Волны Океана Соляриса - Ольга Юречко

Ночное возвращение в кемпинг, в район Нейли-сюр-Марна, не обошлось без приключения – заблудились. Помог случайный прохожий. Как оказалось, земляк. Бывает же такое! Торопимся. Нужно выспаться. Завтра, вернее сегодня, продолжение путешествия по Парижу.

– Мам, тебя не догнать! – кричит мне вслед Максим.

– Догоняйте!

Для меня эти дни превратились в праздник. Рядом были мои сыновья. Мы дарили друг другу мысли, впечатления, понимая, что Париж стал частью нас самих.

…Присяду на дорогу. Вроде бы ничего не забыла. Еще раз проверю паспорт, страховку.

ЭТА ПОЕЗДКА ДАЛА МНЕ ВОЗМОЖНОСТЬ УВИДЕТЬ ДОНАТАСА. Мы созвонились, и он знал, что через день я приеду. Телефонные разговоры сближали нас. Привыкаешь к голосу, радуешься общению. Я думала о Донатасе, ждала его звонков. Смотрела по вечерам его фильмы, пытаясь за экранными образами угадать реального человека, которого могла слышать и слушать, и не знала, как ответить себе на вопрос, почему такое происходит в моей жизни.

…Пересекая границу, рассуждаешь о странностях мироустройства. Та же природа, погода, то же небо и на той, и на этой стороне, и птицы свободно летают туда-сюда. У тебя же досмотр вещей, паспортные процедуры. Постепенно начинаешь улавливать различия, по которым можешь осознать, что ты уже не в своей стране: меняется ландшафт поселений, на дорожных указателях надписи на чужом языке. В поезде – все те же переживания: как войду в его квартиру, что буду говорить. Смущало синее пятно под глазом. Подумает – хулиганка какая-то. Напугаю человека. Причина же появления синяка – просто-напросто моя неловкость. Укладывая разобранный велосипед на полку, резко развернула его, ударила себя нечаянно по лицу велосипедным замком, который был прикреплен к велосипеду, и через несколько часов обнаружила последствия удара. Ничего не исправить, загримировать синяк нечем, придется с этим смириться. «Ладно. Как есть, – пробормотала я тогда, чуть не плача. – Что за невезение».

…Все поезда доезжают до места назначения, и люди тоже. Я собрала на платформе свой велосипед, надела рюкзак и поехала к Донатасу в полной уверенности, что мне «конец». С такими подозрительными личностями, как я, он долго разговаривать не будет. А впрочем, расскажу ему, если спросит, откуда у меня такое украшение.

…По телефону Донатас объяснил мне, какие набрать цифры кода, и я вошла в подъезд. Постояла какое-то время у лестницы, вспоминая, как когда-то поднималась по ней к его квартире, и решительно проделала то же самое. Палец руки, который я нацелила на кнопку звонка, почему-то не хотел прикасаться к этой кнопке. «Хватит трусить», – сказала я себе и нажала на кнопку. Донатас открыл дверь, мы поздоровались, и он пригласил меня войти. Я собиралась приковать велосипед к лестнице в подъезде, но он разрешил поставить его в прихожей. Рюкзак я не выпускала из рук. В нем были подарки, и мы пошли на кухню. После телефонных разговоров с Донатасом Я ВООБРАЗИЛА СЕБЕ, ЧТО МЫ УЖЕ ДРУЗЬЯ, но от строгого выражения его лица потеряла дар речи и чуть не уронила чашку, которую доставала из рюкзака. Пока он молча меня рассматривал, я выкладывала подарки на стол. Потом взглянула на него. Совсем не тот доброжелательный человек, которого я видела год назад и с которым общалась по телефону. Недоверчивый и жесткий. Печаль во взгляде. Я предложила ему свои услуги в приготовлении ужина, но в холодильнике мало что нашлось для этого, а из того, что привезла я, – одни сладости. Он сходил куда-то за картошкой, я сварила суп, мы и поужинали этим супом. Поговорили как бы ни о чем. «Спать будете в этой комнате», – сказал Донатас и показал, куда мне пройти. Пожелал спокойной ночи и ушел. Я так устала от впечатлений, что перестала контролировать свои мысли, переоделась и легла спать. В окно спальни проникал свет от уличных фонарей, и в полутьме можно было рассмотреть картины на стенах, шкаф с книгами, вазы на подоконнике. Долго рассматривала одну из картин, предполагая, что на ней изображены Принцесса и Акробат… Позже Донатас рассказал мне, откуда у него эта картина. Ее подарил ему в Ташкенте художник Бахтияр Рамазанов. Картина была огромных размеров, в руках не унесешь, и ее доставили прямо к поезду. Я старалась уснуть, но не получалось. «Ну что ж, если сразу не выгонит, схожу в магазин за продуктами. Что-нибудь ему приготовлю. Если разрешит, – подумала я. – И про мое украшение даже не спросил. Деликатный человек. Мало ли что в жизни бывает… Такая грусть в глазах?»

ОДИНОЧЕСТВО – ненужность самому себе. Бездна, в которую заглядываешь время от времени, в надежде в ее глубинах увидеть свет. Почти неощутимое существование. Омертвение души. Что можно чувствовать, когда тебе столько лет, что каждый день на земле может стать последним? Приближение к Неведомому? Но если рядом с тобой человек более светлого мироощущения, жизнь поменяется в светлую сторону. Неведомое исчезнет, пусть хотя бы и на какой-то миг.

…Всегда просыпаюсь в шесть утра. Годами приходилось подниматься в это время, потому что нужно было сделать зарядку, собраться на работу. Биологические часы моего организма настроены на привычные для меня минуты пробуждения, и перестроить их на другой жизненный ритм тяжело. В лучах восходящего солнца комната преобразилась. Картины, книги на полках, вещи как будто «проснулись» вместе со мной. Мысль о том, что я нахожусь у Донатаса, захватила каждую клеточку мозга. И понимание-переживание этого состояния казалось невероятнее всего того, с чем я сталкивалась в жизни. Так не бывает.

– Знаете, через два дня начинается велопробег, и завтра я должна быть на месте. Я сегодня уеду. Визу открыли на неделю позже того числа, что я указала в документах. Сократили ее сроки. Я бы раньше приехала.

– А сколько дней тебя не будет?

Не будет? Значит, я могу вернуться?

– Десять.

– Жаль. Сможем ли мы созваниваться?

– Конечно. Сразу, как приеду, куплю новую сим-карту в этой стране и позвоню. Я схожу в магазин?

Возражений не было. Я переделала все дела. Потом мы прогулялись по улице. Мои волнения куда-то исчезли. И не надо было искать какие-то слова в разговоре. Находились сами.

Нужно прощаться. Время стремительно «побежало». Я почувствовала это. Сердце заболело. Не физической болью, а какой-то ноющей тоской. Не хотелось уезжать. Но виза, которую мне открыли для участия в велопробеге, обязывала.

– Я обязательно позвоню.

Пребывание в автобусе почти без движения сказалось на моем состоянии: утомленность, отечность на ногах. Когда приехали на автовокзал и я вышла из автобуса на свежий воздух, сразу стало легче. Правда, мне еще километров тридцать на велосипеде предстояло преодолеть по городу до места ночлега группы. Для бодрости я выпила в кафе кофе и где с помощью карты, где с помощью подсказок людей добралась туда. Люди доброжелательные, о чем ни спросишь – ответят, попытаются помочь. Одна женщина подарила мне городскую карту, а молодой человек на мотоцикле проводил до района города, откуда было удобнее ехать, не блуждая по каким-то улицам и закоулкам. Минут пятнадцать я следовала за его мотоциклом. Везет же мне на встречи с неравнодушными людьми.