История Кубанского казачьего войска - Федор Щербина

Судя по историческим данным и указаниям А.М. Туренко, черноморцы, после того как передвинуты были из-за Буга на Кубань частями, организованными по пути следования в духе строго военной дисциплины, первоначально и поселены были по-военному. Войсковые правители приурочили местожительство населения не к краю, а к 24 кордонам, расположенным большей частью у Кубани близ черкес. В двенадцати кордонах – Александровском, Елинском, Ольгинском, Славянском, Протоцком, Копыльском, Петровском, Андреевском, Фанагорийском, при Сладком лимане, у колодцев р. Сасык и в устъе Кугоеи, поселено было от 34 до 95 дворов в каждом, или всего 674 двора, 1718 д. муж. п. и 1345 жен. п. В семи затем кордонах – Константиновском, Александринском, Павловском, Марьянском, Григорьевском, Платоногорском и у Бурлацкого брода – помещено от 107 до 195 дворов на каждый, или всего 882 двора, 2417 м. п. и 1994 ж. п. Наконец, при пяти кордонах – Воронежском, Великомарьевском, Екатеринодарском, Елизаветинском и Новоекатериновском – поселено от 226 до 565 дворов на каждый, или всего 1380 дворов с 3725 д. м. п. и 3175 д. ж. п. А всего, следовательно, зачислено было по кордонам 2936 двора с 7860 д. м. п. и 6514 д. ж. п., или 14 374 душ обоего пола.

Неудобства такого приурочения жителей к кордонам сказались сразу. Казачье население, искони привыкшее к хуторским заимкам, естественно, направилось в разные стороны края и старалось, понятно, уйти в глубь степей подальше от Кубани и черкесов. Появились хутора и мелкие селения. Возникли разного рода Андреевки, Константиновки, Стояновки, Алексеевки, Захарьевки, Онуфриевки, Тимофеевки, Антоновки и другие, названия которых утратились потом бесследно. Черноморцы явно вышли из повиновения начальству и вели себя наперекор распоряжениям Войскового Правительства.

Тогда Войсковое Правительство, опираясь на созданный им «Порядок обшей пользы», попыталось разместить население по куреням, намеченным в разных местах жеребьевкой. Картина расселения заметно изменилась. Появилось как бы некоторое приспособление поселений к местным условиям. Границы поселочных районов были вдвинуты глубже в степи. Местами, для водворения куреней, избраны были большей частью берега и излучины степных речек и степные урочища. Из 40 куреней оставлено у Кубани было только 8 – Васюринский, Корсунский, Пластуновский, Линской, Пашковский, Величковский, Тимошевский и Рогивский. С противоположной, северной стороны Черномории по р. Ее, намечено было также 8 мест для куреней Щербиновского, Деревянковского, Конеловского, Шкуринского, Кисляковского, Екатериновского, Незамаевского и Калниболотского, у Кугоеи, притока той же реки для куреня Кущевского, и при Сасыке, другом притоке Ей, для куреней Минского, Переясловского и Уманского. Вблизи, в вершине р. Албаши намечены были места для Ираклиевского и Брюховецкого куреней, по р. Тихенькой для Крыловского и у р. Челбасы для Леушковского куреня.

Таким образом, целых 16 куреней поселены были в самой удаленной от Кубани и укромной части Черномории, вблизи Донской области.

Остальные 16 куреней также были более или менее удалены от Кубани и черкесов внутрь края. По р. Большому Бейсугу намечены были места для куреней Березанского и Батуринского, по Малому Бейсугу для Кореновского и Дядьковского и по р. Кирпилям для Платнировского и Сергиевского. И эти реки также более или менее удалены от Кубани. Наконец, десять куреней размещены были в треугольнике между Кубанью, Азовским морем и перечисленными выше куренями. В урочище Сачи попали курени Поповичевский и Мышастовский, к Сухому лиману Ивановский, Нижестеблиевский и Вышестеблиевский, на Сухую Ангелику курень Полтавский, на Курки – Джерелиевский, Каневский и Медведовский и при постах Новогригорьевском и Широчанском – Титаровский курень.

Такое, более целесообразное, с точки зрения хозяйственной колонизации края, размещение куренных селений было результатом предварительного объезда и знакомства с краем нескольких старшин во главе с кошевым батькой Чепигой. Но и на этот раз Войсковое Правительство потерпело неудачу. Очень многие курени оказались в топких и неудобных для ведения хозяйства местах. Потребовалось немедленное же перенесение целых куренных поселений в другие места. Началась та бесконечно долгая неурядица передвижений населения с места на место целыми поселениями, на которую справедливо потом жаловался Котляревский; но и когда умер Котляревский, многие из куреней все-таки находились не на своих нынешних местах; были курени, менявшие по нескольку раз места. Судя по современной карте, большинство куреней, как Деревянковский, Переясловский, Ирклиевский, Брюховецкий, Тимошевский, Джерелиевский, Каневский, Медведовский и пр., очутились потом за десятки и даже сотни верст от места своего первоначального поселения. Разумеется, население при этом разорялось и край плохо устраивался. Богатые черноморские земли и угодья на первое время пошли «не в руку казаку».

Одновременно с размещением населения в куренных селениях на всей территории, Войсковое Правительство позаботилось устроить и резиденцию войска – город Екатеринодар.

По рассказам одного из интеллигентных представителей современных адыхейцев, султана Девлет-Гирея, на том месте, где сейчас находится Круглик, был аул Кушьмезуко-уй, т.е. Кушьмезукова роща. Здесь жили бжедухи, главой которых был Кушьмезуко. Каждый раз, когда он переежал на левый берег Кубани и посещал здешние леса, то осенью он набирал обыкновенно полный башлык желудей и, приехавши домой, разбрасывал их вокруг аула. Таким образом, была выращена целая дубовая роща, превратившаяся со временем в лес, который русские назвали Кругликом, когда заняли вблизи место под Екатеринодар. С устройством этого последнего, черкесы вынуждены были выселиться из своего аула. Часть их перешла на левую сторону Кубани и расселилась между существовавшими здесь аулами. Потомки этих выходцев и теперь еще помнят, что когда-то их предки жили возле Круглика в ауле Кушьмезуко-уй. Другая часть горцев выселилась в Кабарду и образовала там аул Кушьмезуко, под каковым названием он и теперь существует.

То же место черноморцы назвали Карасунским Кутом и основали здесь город Екатеринодар. Для этой цели был прислан землемер, придавший тот правильный, с прямыми улицами и кварталами план городу, который остался неизмененным и в наше время. Для возведения построек и занятия усадебных мест Войсковое Правительство установило известные порядки и правила. На занятие мест под усадьбы подавались заявления по начальству и только по получении разрешения производились постройки. Тот же порядок практиковался по отношению к лавкам и торговым заведениям. В короткое время Екатеринодар застроился жилыми строениями, но это были большей частью землянки, и домов, или «хат на верси», как значится в первом, статистическом описании Екатеринодара, было очень мало.

В передней части города, к югу против излучины Кубани, была устроена крепость, напоминавшая своей фигурой Запорожскую Сечь. В центре огромного четырех-угольника оставлено было место для церкви, а по окраинам в четырех направлениях устроено было 40 куреней для бездомовой сиромы и служивших в строю казаков.

Одной этой частью только и напоминал Екатеринодар старую Запорожскую Сечь. В самом же городе старшина сумела захватить лучшие места, предоставив рядовому казачеству довольствоваться глухими закоулками и топкими окраинами.